Анна заметила Наагу, которая стояла, запрокинув голову, и, ликующе смеясь, глядела, как отдельные капли постепенно превращаются в настоящий ливень. В поток воды, несущий прохладу.
По спине Анны пробежала дрожь. Других звуков, кроме смеха старухи, шума дождя и шипения углей костра, не существовало, как не существовало и всего мира. Только женщина и небо — и объединяющий их дождь. Наага вытянула вверх руки — так ребенок протягивает руки к матери. Анна даже ясно представила, как эта тонкая фигура возносится к облакам. Здесь и прямо сейчас она едва ли удивилась бы этому.
Она наблюдала, потрясенная, не в силах пошевелиться, сердце выскакивало у нее из груди, мысли смешались. Внезапно Анна пришла к умозаключению, которое объясняло произошедшее. Дождь в сухой сезон, вспомнила она, возможен. Она сама такое видела прежде. Часто бывает так, что нет никаких признаков дождя, а потом тучи в одну секунду собираются… Вызывающие дождь, конечно, обладают талантом распознавать его приход по малейшим признакам. Предсказатели, возможно, способны предвидеть, что с ними случится.
Но когда Анна протянула руку и дождь смешался с потом на ее ладони, она сделала совершенно неожиданный вывод. Это старуха, брошенная всеми и никому не нужная, своим танцем вызвала дождь!
Наага заметила, что белая женщина смотрит на нее, и улыбнулась ей, широко разведя руки в стороны, — это был вполне понятный жест, который означал: «Иди же сюда, насладись прохладой дождя, прими мою благодарность».
Анна увидела, что Стенли вышел из палатки.
Он, также как и она, не мог глаз отвести от старухи. Все вокруг заполнилось звуками низвергающихся с небес потоков. Дождь стучал по крыше и капоту «лендровера», заливал палатки. Анна, вдохнула запах земли, поры которой раскрылись, впитывая влагу. Этот дождь был невероятно прекрасным. Внезапно он напомнил ей о ритуале вызывания дождя, который проводил Зания. Мтеми стоял рядом с ней в своей накидке из леопардовой шкуры и пытался выяснить, сможет ли знахарь вызвать настоящий дождь. «Интересно, что бы он сказал, — подумала она, испытывая острую тоску, — если бы был сейчас здесь!»
Наага снова рассмеялась; это был тихий довольный смех — так смеется ребенок, который радуется своему новому творению.
Он был очень заразительным. Стенли взглянул на Анну. Они оба улыбнулись, удивившись растущей в них радости. Наага продолжила танцевать. На этот раз, впрочем, ее движения не были отточенными, ритуальными. Ее танец, похоже, выражал ощущение счастья, возникшее из-за дождя.
