Кошмарное зрелище — изорванная одежда и кровь, капающая с оконных перемычек. Забитый петух на пороге. Все усеяно перьями…
Анна резко поднялась и покинула собрание. Любопытный гомон толпы раздался ей вслед. Стенли на миг запнулся, но тут же продолжил вести урок.
Анна вытащила из «лендровера» ружье. Ощущение его веса в руке придало ей силы и решимости отправиться в путь одной. Чтобы занять себя чем-то, оставаясь защищенной…
Она вышла из палаточного лагеря и двинулась прямиком через густой кустарник, усеянный острыми колючками, которые оставляли тонкие светлые царапины на загорелой коже ее рук.
Наконец она скрылась из виду. Осталась совсем одна. Она задыхалась от одиночества, которое разгоралось внутри нее. Это чувство заполнило ее целиком, она не могла даже выдохнуть, воздух, казалось, застрял в ее легких, и кислород не поступал в кровь. Оно вновь разбудило боль, которая заслонила реальность. Анна не видела солнца над головой, не чувствовала твердой почвы под ногами. Ощущала она только его — жесткий и холодный, он давил на ее плечо.
Ствол ружья — твердый и сильный. Именно такой должна быть и она. Сильной. Бесчувственной. Но она так устала! Ей хотелось упасть здесь, укрывшись среди кустов, и уснуть навеки без сновидений.
Из лагеря донесся смех. Анна подняла голову. Затем она услышала голос Стенли, громкий, чуть ли не срывающийся на крик, — африканец рассказывал очередную шутку, привлекая внимание к одному из положений, которые он объяснял. К голым фактам, касающимся гигиены и заболеваний, жизни и смерти.
Именно ради этого он вместе с доброй белой сестрой и прибыл сюда.
Перекинув ружье с плеча в руку, Анна решительно двинулась в подлесок и не останавливалась до тех пор, пока звуки, доносящиеся из деревни, не затихли совсем. Лишь после этого она замедлила шаг, но продолжила углубляться в чашу.
У нее не было никакого плана. Не было надежды. Желаний. Она просто шла вперед.
Внезапно лес резко поредел. Вскоре она снова оказалась под открытым небом.
Случайный охотник мог бы без труда заметить ее и подстрелить. Она бы споткнулась и упала. Наконец смогла бы забыться.
Слева от себя она увидела небольшой холм. Анна направилась к нему; ее взгляд был пустым, мысли — спутанными. Она чувствовала себя раздавленной.
Охотничий нож вскрывает мою грудь.
Сердце остановилось.
Дойдя до подножия холма, Анна огляделась. Перед ней простиралась равнина, усеянная кустами терновника. На переднем плане рос огромный баобаб.
