Лекарства здесь, и только это имело значение. Погрузка обнадеживающе больших и тяжелых коробок в «лендровер» не заняла много времени. Анна зашла в бунгало, чтобы подписать кое-какие бумаги. Доктор вытащил из сейфа толстую пачку купюр.
— Ваша зарплата, — сказал он, протягивая ей деньги. — Это оплата услуг одной австралийской медсестры и одного обученного помощника-африканца. А также положенные средства на накладные расходы.
Анна взвесила пачку в руке, думая, что же с ней делать. Она уже жалела, что не надела брюки с карманами или не взяла с собой какую-нибудь практичную сумочку.
В конце концов она согнула купюры пополам и сунула их за пояс. Слишком поздно она вспомнила, что так поступают африканские проститутки. Стенли объяснил ей это, когда однажды толпа африканцев посмеялась над тем, как она передавала деньги, согнутые пополам.
— Смотрите, — говорили они, толкая друг друга локтями и ухмыляясь, — она платит «женскими деньгами».
Ну что ж, подумала Анна, это и правда «женские деньги», ведь именно женщины обычно приходили в больницу, принося на руках своих больных детей.
Именно сердца этих женщин разбивались чаще всего…
Покончив с делами, Стенли решил воспользоваться возможностью и отогнать «лендровер» на технический осмотр. Когда он уехал, оставив Анну и Мтеми на обочине дороги, они оба неожиданно ощутили неловкость.
— Давайте выпьем чего-нибудь прохладительного, — предложил Мтеми."
"Несмотря на то что Стенли не было рядом, он по-прежнему говорил на суахили. Анна решила, что он так поступает преднамеренно: в чужой стране жить — чужие обычаи любить, а значат, в Танзании следует разговаривать на языке местного населения.
Он ведь учился в Оксфорде, поэтому, говорит по-английски так же свободно, как и она, а возможно, и вообще безукоризненно.
Мтеми повел ее на противоположную сторону широкой грунтовой дороги, где стояло здание со сделанной вручную вывеской. Корявыми, большими красными буквами на ней было написано: «HOTELI».
— Больше в этом городе идти некуда, — пояснил Мтеми, пропуская Анну в узкую дверь.
Внутри было прохладно, но ощущался запах дешевых духов и пота. Мужчина за слабо освещенной барной стойкой лениво гонял мух грязным кухонным полотенцем. Две африканки с аляповатым макияжем, навалившись грудью на стойку, громко разговаривали. Когда в помещение вошли Анна и Мтеми, женщины резко замолчали и уставились на них, открыв рты. Они детально изучили лицо, прическу и фигуру Анны, затем переключили внимание на Мтеми.
