Они принесут яйца и колосья проса из наших кладовых. Женщины принесут дрова. — После этих слов молодой человек развернулся, собираясь скрыться в хижине: очевидно, ему не терпелось побыстрее закончить разговор.
— Что ж, пойдем, — сказала Анна Стенли.
Мысленно она уже была в больнице и решала, что следует сделать в первую очередь."
"Когда они направились к околице, что-то привлекло внимание Анны. Квадратик яркого цвета — кусок бумаги с текстом, прикрепленный к перекладине над дверью одной из хижин.
Она подошла поближе, и ее глаза изумленно распахнулись: она узнала карту Лондонского метрополитена. Когда-то на стене в ее спальне тоже висела такая карта: Элеонора привезла ее из путешествия по Европе и отдала Анне вместе со всеми старыми билетами и гостиничными бирками.
— А здесь есть путешественники, — вслух заметила Анна.
Она, конечно же, пошутила, хотя и не могла представить, как еще подобная вещь могла оказаться в таком месте. Она уже собиралась уйти, когда заметила что-то похожее на гербарий, сохнущий у соседней хижины.
Среди увядших листьев она узнала плющ.
— Смотри, — она указала на него Стенли. — Они тоже его используют.
Стенли пожал плечами, явно не желая развивать эту тему, и Анна обратилась к одному из подростков.
— Ты говоришь на суахили? — спросила она.
— Только с чужими, — ответил мальчик, — Со своими я говорю на языке нашего племени. Он лучше.
— Скажи, это дом знахаря? — продолжала Анна.
— Нет, здесь живет доктор безопасности.
Ответ озадачил Анну. Она повернулась к Стенли, но тот покачал головой: значение этого словосочетания ему тоже было незнакомо. Анна переспросила подростка, подумав, не ошиблась ли она в переводе.
— Доктор безопасности, — повторил мальчик. — Он должен защищать людей от опасностей. — Он говорил очень уверенно и непринужденно, что было весьма необычно для ребенка.
Анна кивнула.
— Ты имеешь в виду, что он — целитель?
— Он должен заботиться и о других вещах.
О духах. Разговаривать с предками. Делать дождь. Все, чтобы люди были в безопасности. Его зовут Зания.
Из хижины, словно услышав, что говорят о нем, вышел мужчина. На плечи его была наброшена накидка из шкур животных. Он окинул Стенли беглым взглядом и нахмурился, очевидно, недовольный западной одеждой африканца. Затем, позабыв о Стенли, он вперил пристальный немигающий взгляд в белую женщину. Он буквально излучал чувство собственного достоинства.
