Они сказали ему, что в деревне разучивают песни к празднику, что в основном это христианские гимны, или рождественские куплеты, или старые обрядовые песни. Никто не сочинял новых песен, хотя они необходимы в такое время — чтобы люди осознали, что происходит. Пока же они довольствовались одним-единственным словом, которое повторяли снова и снова.
Uburu! Uburu!
Свобода! Свобода!
Барабанный бой становился все громче, удары — более частыми. Под аккомпанемент барабанов зазвучала песня. Слов разобрать было нельзя, но в ней чувствовалось что-то дикое, даже угрожающее, — в тоне, темпе и безумном смехе, который то и дело перекрывал пение.
— Они ведь не пили, правда? — спросила Сара, первой озвучив свою тревогу.
— Нет, нет, — успокоил ее Майкл. — Церковные старосты ни за что бы этого не допустили.
Он передал по кругу миску с желе, но ни Сара, ни Анна не стали его брать.
— Давайте запрем двери, — предложила Сара.
Майкл покачал головой.
— Я не думаю, что это необходимо, — сказал он. — Это ведь Танганьика. Не Конго.
Конго. Страшное слово повисло в воздухе, Не было необходимости напоминать о массовых убийствах белых, совершенных конголезцами после объявления независимости: воспоминание о том кошмаре повисло между ними, плотное, почти осязаемое.
Они вышли из-за стола, почти не притронувшись к десерту. Майкл предложил послушать музыку. Пока он выбирал пластинку, Сара пошла в спальню, чтобы взять Кейт из колыбельки.
— Я услышала ее плач, — пояснила она. — Наверное, ее разбудили тамтамы. — Но когда она появилась вновь, ребенок, которого она держала на руках, все еще мирно спал.
Майкл аккуратно поставил иглу на пластинку и отошел от проигрывателя, как только потрескивание сменили первые ноты старой валлийской колыбельной. Сара посмотрела на него и улыбнулась. Прижавшись щекой к пушистой головке ребенка, она начала подпевать хору своим тонким сопрано.
Спи, дитя мое, сном крепким
Всю ночь.
Ангел-хранитель бережет тебя
Всю ночь.
Когда начался второй куплет, Анна и Майкл тоже стали подпевать.
Их голоса — грубоватая нить, храбро скрученная из страха и неуверенности, — не вплетались в прекрасную гармонию хора, трое миссионеров подошли ближе друг к другу. Сара положила голову на грудь мужа. Она качала одной рукой Кейт, а вторую протянула к Анне, вовлекая подругу в узкий, безопасный круг. Майкл обнял Анну за плечи. Она ощутила тяжесть ею худой, но сильной руки, почувствовала, как пальцы легонько касаются ее кожи. Крупное сильное тело мужчины соединяло ее и Сару.
