Как же она не сообразила купить синие чулки, когда приобретала это платье? Наверное, завтра она ангажирует Тимоти для поездки на Бонд-стрит. Если Джеймсу понравится платье, как она и ожидала, тогда у нее еще будет возможность надеть этот наряд для него.
И пока лучше оставить белые. В любом случае шелк настолько тонкий, что сливается с цветом кожи.
Расчесав волосы, которые наконец-то высохли после ванны. Роуз открыла верхний ящик комода и вытащила металлическую коробку, полную шпилек, лент, ища…
Она прикрыла глаза, вспоминая, как ее волосы упасли на спину, и представляя милую улыбку Джеймса.
Может, он забыл вернуть ей сеточку для волос… или оставил ее на память?
Ее женское «я» хотело верить в последнее, а именно, что Джеймс специально сохранил эту вещицу, которая напоминает ему о ней. Какой вздор! Практичный взрослый мужчина не способен на подобную глупость. Хотя…
Улыбаясь, Роуз нашла несколько серебряных шпилек и, закрутив волосы в свободный узел, заколола его.
Глядя в зеркало, высвободила несколько прядей, накрутила их на палец, и теперь, свободно вьющиеся, они обрамляли ее лицо.
Она не стала пользоваться духами, поскольку ее тело еще хранило легкий аромат розовой воды, добавленной в ванну. И не стала проверять все ли готово в спальне, но погасила свечи, прежде чем выйти осмотреть гостиную. Огонь в камине горел по-прежнему, но она отодвинула экран и пошевелила дрова.
Затем села на софу, сложила руки на коленях и стала ждать, впервые не страшась того момента, когда зазвонит серебряный колокольчик.
От раздражения и нетерпения нервы Джеймса натянулись до предела. Господи, как он ненавидел подобные вечера! Сидеть за столом, не имея возможности спрятаться в комнате для карт. В окружении людей, с которыми он не собирался знакомиться. Только сияющее личико Ребекки напротив него удерживало его от того, чтобы выругаться.
Две дюжины? Да тут собралось больше чем три десятка гостей! Они сидели за длинным столом в большой столовой особняка Марксонов. Свет серебряных канделябров отражался в хрустальных бокалах, стоявших перед каждым гостем.
Накрахмаленная белоснежная скатерть, тяжелые серебряные приборы, прелестный тончайший фарфор. Тщательно продуманный и заранее спланированный ужин.
Его место за столом было выбрано хозяйкой. Пожилая матрона слева от него, которая, слава Богу, проявляла больше интереса к своему рыбному филе, чем к нему, и Брэкли — справа. Во время первого блюда он старался вовлечь Джеймса в разговор, но потерпел фиаско.
