Он ждет чего-то в ответ. Она сжала ладонями его скулы.
— Позвольте мне отплатить…
Он сделал едва заметное движение головой.
— Не обязательно.
И с величайшей нежностью заправил выбившийся завиток за ее ухо.
Роуз была уверена, что он снова поцелует ее, но Джеймс уронил голову ей на грудь. Его дыхание овеяло ее кожу.
Она гладила его по голове, давая ему необходимую передышку. Его тело дрожало от напряжения, желание в нем было сильным, почти ощутимым, но Джеймс бездействовал. Твердый выступ, упирающийся в ее бедро, не мог быть не чем иным, как проявлением сильной эрекции.
Но по причине, известной только ему, он, казалось, был согласен терпеть.
И тогда она вспомнила, что он не из тех мужчин, для которых измена — нечто легкое и привычное.
Роуз закрыла глаза и нахмурилась, от старой боли защемило в груди. Почему она не позволила ему уйти? Она должна была сделать это. Но не смогла. Боль так явственно отражалась на его лице в тот момент, когда он решил, будто она не хочет его. И был так далек от истины.
Прерывистый вздох вырвался из его груди. Его руки слегка дрожали, брови были чуть-чуть нахмурены. Приподнявшись, он натянул лиф ее платья, прикрывая грудь, и встал на ноги. Затем поднял с пола свой сюртук и жилет.
— Вам помочь? — спросила она, пока он всовывал руки в рукава.
Он покачал головой.
Не зная, что делать, она присела на софу и рассеянно разглаживала морщинки на юбке. Обычное течение событий, очевидно, не подходило Джеймсу. Она не могла предложить ему спиртное, а кофе уже остыл.
И в ее голове не было ни одной путной мысли, которая дала бы тему для разговора или для легкого, дружеского подшучивания. Она так растерялась, что со стороны можно было подумать, к будто она новичок в подобных делах и не наблюдала сотни раз, как мужчина надевает жилет и сюртук.
— Я могу навестить вас завтра вечером? — спросил он, застегивая последнюю пуговицу.
Прямой отказ был, разумеется, неприемлем. Необходимо найти подходящую причину, но она не сможет заставить мадам Рубикон поверить, будто с Джеймсом что-то не то… Уклончивый ответ — это лучшее, что можно придумать.
Ей не следует поощрять его. Ничего хорошего не выйдет из этих посещений. Но когда она посмотрела в его глаза, когда увидела, как боль начинает собираться в их мягкой, оливково-зеленой глубине, то услышала слова, слетевшие с ее губ:"
"— Я буду очень рада.
Глава 5
Роуз расправила манжету простой черной перчатки.
— Я недолго.
