Проводив сестру в ее комнату, он провел беседу с персоналом, в результате которой почти все вздохнули с облегчением, послал записку своему адвокату, прося о немедленной встрече, и затем остановился у центральной двери, скрестив руки на груди. Как ни странно, Амелия не позволила себе ни одного выпада. Стараясь сохранять остатки достоинства, она спустилась по лестнице в сопровождении горничной и трех слуг, которые несли ее вещи. Она смотрела сквозь Джеймса, словно его и не было, затем прошла через дверь к поджидавшей ее карете.
Но она не долго будет игнорировать его.
Полчаса спустя, сидя в своем кабинете, он убеждал ошарашенного адвоката, что отдает себе отчет в происходящем.
— Да, мне нужно, чтобы вы выдвинули обвинение против лорда Альберта Лэнгхолма, и я хочу по возможности ускорить процесс, сколько бы это ни стойло. Он сын пэра, но не пэр, поэтому нет необходимости ждать, пока парламент уйдет на летние каникулы. Я не хочу предоставить ему возможность ускользнуть из страны. И хочу, чтобы его признали виновным.
В то же время мне надо, чтобы вы незамедлительно начали процесс, дабы я получил легальное право разъехаться с Амелией на основании ее адюльтера.
Сидя в кожаном кресле напротив своего патрона, Милтон надувал губы, пожимая плечами. Профессионал высочайшего класса и к тому же добросовестный, он обслуживал Джеймса с тех пор, как тот нанял его несколько лет назад. Джеймс не сомневался, что Милтон решит эту задачу с присущей ему дотошностью.
— Как скажете. Вы рассчитываете получить какую-то денежную компенсацию за тот ущерб, который нанес вам лорд Альберт?
— Для меня это не имеет значения.
Мне не нужны его деньги. Как вы решите, так и будет. Главное, чтобы его вина была доказана и я получил право подать петицию о разводе.
— Вам придется давать показания. Всплывут детали, которые могут оказаться неприятными.
— Я отдаю себе отчет в этом.
Конечно, это не то, чего бы ему хотелось, но является увы, необходимым шагом.
Прошел еще час, в течение которого Джеймс отвечал на вопросы Милтона, давал необходимую информацию, чтобы адвокат мог приступить к делу, которое повлечет за собой уйму вопросов и бумаг.
Джеймс сочувствовал Милтону, взвалившему на свои плечи столь трудную задачу, зато он щедро оплачивал его труд, учитывая всю сложность дела.
В конце концов Милтон объявил, что обвинение против лорда Альберта Лэнгхолма будет готово на следующий день. Убрав бумаги в кожаный портфель, адвокат ушел, оставив Джеймса наедине со своими мыслями.
