Нет, она полностью доверяла Джеймсу, он никогда не обидел бы ее физически. Этот мужчина не способен на такие действия в отношении женщины. Но быть с ним и при этом постоянно прятаться, довольствуясь лишь короткими встречами с любимым… Это постепенно убьет ее.
Взгляд Джеймса смягчился, растущее недовольство заменило сочувствие. Он сократил расстояние между ними и, подойдя, остановился перед ней.
— Роуз, дело не в тебе. Я не стыжусь тебя. Просто это все, что я могу предложить. Единственное решение. По крайней мере сейчас.
Если Ребекка удачно выйдет замуж, тогда я смогу требовать раздела. Но до этого… — Он вздохнул. — Я хочу быть с тобой, Роуз. А ты хочешь быть со мной?
«Да!» — кричало ее сердце. Но что-то удерживало ее произнести это вслух. Джеймс был так близко, что она чувствовала каждое дыхание, его чистый, свежий аромат.
— Я был так счастлив с тобой в эту неделю, как никогда в жизни. Мы счастливы вместе. Не пытайся отрицать это.
— Я и не пытаюсь, — прошептала она.
— Я не хочу, чтобы это закончилось, Роуз.
Джеймс потянулся к ней с желанием взять ее руку.
Но прежде чем его пальцы коснулись ее, Роуз сказала:
— У тебя есть жена, Джеймс.
Единственное препятствие, которое он не мог преодолеть.
Она тихо продолжала, накрыв своей рукой его:
— И даже если вы разъедетесь, это ничего не изменит. Ты будешь всегда принадлежать другой.
«И никогда не сможешь принадлежать мне».
Сжав губы, Джеймс повернулся и поднял с пола свои брюки.
— Она не хочет меня, — проговорил он, натягивая брюки, — и никогда не захочет.
Меня навязали ей, как и ее мне.
— И все же ты ее муж. Ты принадлежишь Амелии.
— Но она не хочет меня! — Быстрое движение руки, и брюки застегнуты. — Долгие годы я не сплю со своей женой… и не буду спать.
— Ты не хочешь детей?
— Хочу… с тобой.
Роуз хотела заткнуть уши руками, хотела никогда не слышать этих слов от него. Как он может быть таким жестоким?
— Но они будут бастардами.
— Ах, Роуз. — Джеймс провел рукой по волосам, еще больше взъерошив короткие пряди.
— Это ничего не значит для меня. Я любил бы каждого нашего ребенка."
"— Я верю, Джеймс. — И она верила. Джеймс был бы прекрасным отцом. Стремился, чтобы сын перенял все лучшее от отца, а дочь бы просто обожал. — Но любовь не освободит их от клейма бастардов. Ты намерен дать своему ребенку такое будущее?
Джеймс что-то неразборчиво проворчал, так резко, что она отступила на шаг. Закрыв глаза, он приложил пальцы к вискам в попытке взять себя в руки.
