Так приятно знать, что Джеймс беспокоится о ней и хочет защитить ее. И даже в случае с Дэшем он хотел защитить ее от нее самой.
Прошлой ночью Джеймс понял, что ей нужно. Его сила и терпение. Он дал Роуз возможность не стесняться того, что знает ее секреты. Продолжал сдерживать себя, терпеливо ожидая от нее знака, говорящего о том, что она снова готова принять его ухаживания.
И она собиралась подать ему такой знак. А судя по тому, как его глаза останавливались в области ее декольте за завтраком, у нее было твердое предчувствие, что он будет более чем восприимчив.
Улыбаясь своим мыслям, Роуз подняла руку и тихонько постучала в дверь его кабинета.
Решительным движением пера Джеймс вычеркнул одно название. «Джулиана» требовала большого ремонта, поэтому, когда корабль вернулся в порт, он не возражал против задержки выгодного рейса на Дальний Восток. Закрыв глаза, он мысленно прошелся по списку судов. Нет, «Уилмингтон» не подходит. «Просперо» все еще стоит в Каннинг-доке на ремонте. Груз весит триста пятьдесят тонн.
Нет, «Кэтрин» маловата для такой задачи. Джеймс написал на полях: «Эмброуз». Судно прибудет из Португалии к тому времени, как он вернется в Лондон. Пара недель для разгрузки, подготовки корабля, и короткий отдых для команды. Прекрасно. Джеймс вытащил лист бумаги из ящика стола, собираясь написать Декеру, что для регулярных рейсов в Португалию вместо «Эмброуз» следует использовать «Кэтрин».
Услышав стук в дверь, он поднял голову.
— Войдите."
"В дверях стояла Роуз с кремовой шалью на плечах.
Не прошло и десяти минут е тех пор, как она оставила его за работой. Не то чтобы он возражал против перерыва, но, все еще видя, как она замкнута и молчалива после разговора у пруда, был озадачен ее неожиданным появлением.
— Тебе что-нибудь нужно?
— Да. Погода сегодня не располагает к прогулкам. — Роуз повернула голову к окну. — Вот я и подумала, может быть, ты согласишься сделать маленький перерыв?
Все следы ее прежней замкнутости ушли. Улыбка, хотя и хранила следы уязвимости, лучилась доверием.
И если вчера она казалась такой же деликатной и нежной, как ее светлое муслиновое платье, надетое ею к ужину, сейчас перед ним стояла женщина, знавшая себе цену.
Пораженный внезапной переменой, Джеймс открыл было рот, но тут же закрыл его; Дразнящие искорки в ее светло-голубых глазах говорили, что у нее что-то особенное на уме, но все же он решил не делать поспешных заключений.
— Какой перерыв? — спросил он, сохраняя выражение мягкого любопытства.
