Он нахмурился, изображая строгого, подозрительного папочку.
— И что это за дом?
— Загородный дом. У него есть прислуга, так что я не буду там одна с ним.
— Когда ты уезжаешь и когда вернешься?
— Мы уезжаем сегодня во второй половине дня и вернемся в следующую среду. Четырнадцатого. Он сам привезет меня в Лондон, а если я захочу, то смогу уехать раньше.
Тимоти опустил глаза на свои туфли, а затем опять посмотрел на нее.
— Ты уверена, что ему можно доверять?
Его темные глаза полнились искренним беспокойством.
Тимоти единственный, кому она доверяла, единственная душа, которая знает, что она предпочитает работать в борделе, чем быть чьей-то любовницей. Роуз не открыла всю правду Рубикон, когда впервые пришла наниматься на работу в заведение. После того как она заключила сделку с мадам, ей пришлось кое-что рассказать о себе с одной лишь целью добиться заверения, что с лордом Уитли ей больше никогда не придется иметь дело.
Но Джеймс не имел ничего общего с его светлостью. Джеймс ничего не требовал, никогда не ждал совершенства, никогда не повышал на нее голос, не говоря уже о том, что никогда не поднимал на нее руку.
Роуз верила, что он не переменится и тогда, когда она окажется в его власти.
Их разговор привлек внимание всех трех девушек и модистки, судя по тому, как они неожиданно замерли у подола ее платья, который подкалывали. И хотя она замечала чужие пристальные взгляды, ее внимание было обращено к Тимоти. Роуз хотела, чтобы он почувствовал ее искренность.
— Да, я полностью доверяю ему.
Тимоти молча изучал ее пару минут. Но больше ничего не спросил, просто пожал плечами.
— Конечно, ты можешь воспользоваться этой возможностью, — прагматично заметил он. — Я думаю, тебе понравится.
Нетерпение бурлило внутри, легкое и воздушное. Чудесное искрометное ощущение. Она не заглядывала далеко вперед с тех пор, как умер отец.
— Это будет не совсем отдых. Это прежде всего работа. Но уверена, меня ждет замечательная неделя.
Тимоти помучил ее еще несколькими практическими вопросами, на которые она отвечала скупо, так как модистка закончила с дневным платьем и теперь перешла к дорожному костюму.
Почему Тимоти решил, что ей следует знать о таких деталях, как число слуг в загородном доме Джеймса или об их родственниках в ближайшей к Олтону деревне, она не понимала. Ее терпение было на грани, когда раздался стук в дверь. Один короткий удар костяшками пальцев, и дверь открылась.
Рубикон вплыла в комнату в розовом халате, отделанном кружевом.
