– Я увеличиваю объем продаж, привлекаю внимание к нашему бренду, рулю практически всем, выполняя четыре пятых всей работы. А прибыль мы с тобой делим на равных, если ты забыла. И при этом ты еще выражаешь мне свое недовольство? А ты не обнаглела ли, дорогая?
– Это ты обнаглела! – завизжала в ответ Мила. – Забурела там совсем в своей Москве. Конечно, невестка Кривицкого! Зачем тебе деньги, если ты их и так лопатой гребешь? Живешь в загородном доме на всем готовом, мягко спишь, сладко ешь. Даже детей не рожаешь, потому что не в состоянии заботиться ни о ком, кроме себя.
Ты мать бросила, Колю бросила. А сколько они для тебя сделали? Просто перешагнула через людей, как будто их и нет. А теперь что? Через меня решила перешагнуть? Так я тебе не позволю!
Слово «Коля», проброшенное вскользь, словно невзначай, зацепило край сознания, но не отложилось, настолько несправедливо было все, что кричала сейчас Мила. Как была торговкой в маленьком магазинчике, так ею по своему менталитету и осталась.
Не способна она на полет мысли, на выход на широкий простор, на свободное парение. Вот и приходится каждый раз уламывать ее через колено, причем для ее же блага.
Впрочем, думать об этом перед выходом на сцену было совершенно некогда, да и нецелесообразно. Кира просто скинула звонок, решив, что разберется со всем этим позже. Правда, Дэну рассказала, поскольку за пять лет привыкла делиться с ним всем, что имело значение.
Это был ее самый необычный за тридцать лет день рождения. Шесть часов Кира не сходила со сцены, произнося зажигательные речи, рассказывая истории, раскачивая зал, вызывая его на ответную реакцию.
Она показывала ролики, раскрывала слайды с диаграммами, сыпала цитатами и мотивировала-мотивировала-мотивировала.
Сейчас, в эти минуты, она чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Девочка, когда-то вещавшая из телевизора, сделанного из картонной коробки, сейчас стояла на сцене одного из самых крупных концертных залов страны, держала внимание семитысячной аудитории, показывала себя в свете софитов, занимаясь тем, что любила с самого детства: заряжала людей верой в успех.
И это было так круто, что не передать словами.
Домой они с Дэном приехали только в половине двенадцатого ночи. Весь дом был заполнен букетами, подаренными зрителями. В спальне тоже стояли цветы, но уже от Дэна. Ее обожаемые темно-бордовые розы. Их было так много, что от сладкого запаха кружилась голова: не меньше тысячи.
