Дэн, после пятнадцати лет брака все еще любивший жену, обмолвился об этом Кире. Будто бы в шутку рассказал, но осадок у нее остался. Как известно, в любой шутке есть лишь доля шутки. Это сейчас Дэну нет еще и сорока, а пройдет несколько лет, и он тоже задумается о том, что хочет оставить после себя след на этой земле.
Сама Кира задумывалась о суррогатном материнстве, но все не могла решиться. Было в этом что-то искусственное, а потому безжизненное. Сказывалось ли ее простое происхождение в том, что она считает аморальным относиться к чужому телу, как к инкубатору, она и сама не знала.
Скорее всего, то действительно был единственный выход, но Кира все не могла на него решиться, хотя и Дэн как-то бросил невзначай, что над этим стоит подумать. Мол, не заморозить ли тебе, дорогая, яйцеклетки, пока не поздно. Было это вскоре после отмечания ее сорокалетия, и Кира все эти месяцы пыталась решиться на не очень приятную процедуру, но так и не сподобилась. И хорошо. Потому что не понадобилось.
Ее уголовное дело, к счастью, так и не переквалифицировали в создание преступного сообщества, мошенничество тоже сняли с повестки дня, так что единственное, в чем ее обвиняло следствие, это уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере. Дело уже передали в суд. Слушания должны были начаться на следующей неделе, и Кира немного нервничала, потому что от решения неведомой ей судьи зависела вся ее будущая жизнь.
А вдруг ей придется рожать такого долгожданного, такого желанного, такого выстраданного и вымоленного ребенка в колонии? А что потом? Его заберут у нее в детский дом или отдадут Дэну? Ей грозит десять лет, получается, что малыш успеет даже начальную школу закончить без матери.
Все эти ужасы мерещились Кире по ночам, когда она подолгу лежала без сна, чувствуя тихое дыхание Дэна рядом. На его спокойном сне ничего не сказывалось. Да и на жизненном укладе, пожалуй, тоже. Он по утрам вставал, пил кофе, рассеянно целовал Киру и уезжал на работу.
Бизнес требовал его внимания, счета наконец разблокировали, так что дела хоть и пошатнулись, но все-таки шли довольно удачно.
Кира оставалась одна. Конечно, ее дни были заняты приезжающими адвокатами, общением с админами ее каналов и сайта, в котором все те же адвокаты выступали посредниками, контролем за работой фабрики и магазинов. Но подавленное настроение все равно не проходило. Впервые в жизни бесстрашная Кира Плиновская боялась будущего.
