Рэндалл вышел в комнату и с невозмутимым видом приблизился к Авроре, приобняв ее за плечи. Она сразу же ощутила себя защищенной.
– Вчера ты обвинил Аврору в блуде, опозорив перед моими советниками, а сегодня требуешь уважения? – Он говорил холодным тоном без доли сочувствия.
Уилл стушевался. Он осмотрел шрамы на груди и животе Рэндалла и слегка нахмурился.
– Верно. Ты прав… Я не заслуживаю уважения, – устало отозвался он. – И не смею вас обвинять. Я бы тоже не смог держаться вдали от Анны, если бы она вернулась… Правда, теперь сомневаюсь, что она желала быть со мной.
От горечи в его словах у Авроры запершило в горле.
Уилл ушел, тихо притворив за собой дверь.
Она судорожно выдохнула и повернулась к Рэндаллу. Он тут же заключил ее в мягкие надежные объятия.
– Ты все слышал? – спросила она, уткнувшись ему в грудь.
– Да. Уилл так изменился, я его совсем не узнаю, – с тоской ответил Рэндалл, зарываясь пальцами в волосы Авроры.
– Мне очень жаль. И… – Аврора замолкла на полуслове.
– Что «и»?
Она немного отстранилась.
– Боюсь, как бы он не совершил глупость.
По лицу Рэндалла было ясно, что он беспокоится о том же.
– Я поговорю с ним.
– Тебе не стоило грубить ему. Он крайне непредсказуем.
Рэндалл тяжело вздохнул, обхватил лицо Авроры ладонями и отчеканил серьезным тоном:
– Запомни, Аврора. Я ни одной живой душе не позволю говорить о тебе плохо. Каждый будет держать ответ за любую причиненную тебе обиду. Даже если это мой родной брат.
Глава 6
Рэндалл сидел в кабинете и перебирал кипу бумаг.
Ему нужно было тщательно изучить все торговые, политические и хозяйственные отчеты за последние годы. Благо рядом был Томас. Он стоял за спиной, то и дело заглядывая ему через плечо в свитки пергамента, и давал разъяснения по тому или иному вопросу. Каждый раз, когда камердинер наклонялся, перед глазами Рэндалла мельтешил продолговатый серебряный медальон в виде пера ворона, свисавший на цепочке с шеи Томаса, и это раздражало его.
После разговора Авроры и Уилла он был на взводе. У него в голове не укладывалось, что светлый и добрый Уилл превратился в озлобленного и обиженного на весь мир пьяницу.
Томас склонился в очередной раз, и его медальон, покачнувшись, коснулся виска Рэндалла.
– Том, ступай и принеси мне кофе, – проворчал он, откладывая записи о сборах урожая в Ардене за прошлый год.
– Да, Ваше Высочество.
Не успел Томас скрыться за дверью, как в кабинет вошел Закария.
