– Поздно прятаться, ребятишки, я вас раскусил, – нарочито строгим тоном сказал он, переступив через порог.
Всего за несколько секунд его дети успели разлечься по кроватям, притворяясь, что все это время сладко спали. Роксана спряталась под кроватью Райнера, вот только ее голые розовые пяточки торчали из-под свисающей с кровати простыни. Рэндаллу так и хотелось пощекотать их.
Он остановился в центре комнаты.
– Рокс, дочка, вылезай. Под кроватью холодно, пыльно и могут водиться пауки.
Услышав о пауках, Роксана громко взвизгнула и стрелой вылетела из-под кровати.
Рэндалл поймал ее на бегу и поднял на руки. Райнер и Рэн, осознав, что притворяться больше нет смысла, открыли глаза.
– Ну, а где ваш младший брат? – спросил Рэндалл, остановив взгляд на приоткрытой дверце шкафа. – Тристан, вылезай, в шкафу пауков нет, но гнев тетушки Норы бывает пострашнее насекомых, если она обнаружит измятое белье."
"Спустя мгновение оттуда выкарабкался щуплый мальчуган с взъерошенными волосами.
Он подошел к отцу и насупился, ковыряя пальчиками босой ноги ворс на пушистом ковре.
– Почему не спим? – поинтересовался Рэндалл, глядя на детей.
– Мы рассказывали страшилки, – честно признался Райнер.
Его старшему сыну было уже девять, но благодаря высокому росту он походил на статного подростка лет тринадцати. Он был развит не по годам, честен и справедлив, но по-прежнему оставался настоящим ребенком. И это радовало Рэндалла. Он хотел, чтобы у его детей, в отличие от него самого, было счастливое и беззаботное детство.
Он перевел взгляд на златокудрого круглолицего мальчишку с добрейшими зелеными глазами.
– Страшилки, значит?
– Угу, – подтвердил Рэн, потупив взор.
– Хорошо. – Рэндалл удобнее перехватил Роксану, которая ерзала на его руках, норовя спуститься на землю. – А что с вами делают Роксана и Тристан? Не маловаты ли еще для страшилок?
– Мне уже пять! – с важным видом запротестовала Роксана и откинула за плечо длинную густую косу.
Этот жест так напоминал ему Аврору, что он не смог сдержать улыбки. Роксана, его единственная дочь, больше всех походила на мать, вот только глаза ее были серыми, как у самого Рэндалла.
– А мне четыре! – заявил Тристан, подражая тону старшей сестры, а затем громко шмыгнул носом и небрежно вытер его левой ладонью. Его синие глаза смотрели на Рэндалла с вызовом, будто он готовился сражаться, если отец попробует выгнать его из комнаты старших братьев.
