Если бы не возвращение Рэндалла, у меня бы все получилось. А он порушил мои планы. – Артур прищурился, глядя на Тристана. – Не без помощи моих братьев. – Последние слова он выделил едкой интонацией.
– Поэтому ты попытался убить Аврору.
– Смекаешь. Представь, как он был бы опустошен в тот миг, когда добился своего, но потерял ту, без которой победа утратила бы всякий смысл? Но и здесь я прогадал. Поддался эмоциям, и наш братец раскусил мои намерения. – Артур с досадой вздохнул, словно говорил не о покушении, а о проигрыше в азартной игре.
Тристан нахмурился. Он хотел выказать свое сожаление, но знал, что Артур презирает жалость. В горле встал ком, а в глазах неприятно защипало.
– Не показывай слабости, брат. Помнишь, чему я тебя учил? Никому не показывай, что тебе больно, даже близким. – Голос Артура утратил насмешливые нотки и зазвучал непривычно мягко. – Спасибо за то, что принес. И прощай.
Тристан в последний раз посмотрел Артуру в глаза и заставил себя выдавить фирменную ухмылку.
– Прощай, Артур.
Он встал на ноги и, не оборачиваясь, покинул темницу.
Не запомнив, как добрался до покоев, Тристан приказал служанке наполнить ванну горячей водой. Меган прислуживала ему уже много лет, когда он бывал в Фортисе.
В висках шумело, а тело сковала усталость из-за пережитых волнений и бессонных ночей. Ему хотелось кричать, ругаться и плакать от совершенного им деяния, от несправедливости жизни и безвыходности ситуации. Помогая одному близкому человеку, он предавал другого.
Но не мог никак иначе.
Пока Меган набирала воду, Тристан лично сходил в конюшню и приказал подготовить для него экипаж. Он хотел домой. Пусть там ему угрожала опасность от неизвестного преследователя, он хотел отдохнуть. Хотя бы недолго.
Вернувшись в покои, он сбросил одежду и забрался в ванну. Горячая вода приятно расслабляла мышцы, а мыльная пена дурманила голову нежным ванильным ароматом. Тристан откинулся затылком на край ванны и прикрыл глаза. Воспоминания о событиях последних недель поочередно сменяли друг друга, и ему казалось, что он раскачивается на качелях.
Вверх и вниз, вверх и вниз. В ушах гудело, дыхание стало прерывистым, словно что-то сдавило легкие и мешало сделать глоток воздуха, а тело слабело, наливаясь свинцом. Образы сменялись все резче, превращаясь в темную пучину, куда Тристан падал бесконечно долго. Как будто он сорвался с обрыва прямо в бескрайний океан, но никак не мог достичь дна. Он задыхался.
