Мы не будем говорить ему о предстоящем столкновении с Рэндаллом и готовящемся на него нападении. Вот и проверим, действительно ли братишка верен мне. Или же он забудет все обиды, увидев любимца в смертельной опасности, и ринется на защиту."
"– А если ринется? – Калеб с трудом сдержал дрожь в голосе.
– Значит, мои люди убьют и его. Ты разве еще не понял, Калеб? Верность короне я ценю превыше родственных уз. Будь верен мне, брат, и ни тебе, ни твоей семье ничто не будет угрожать.
Калеб проглотил ком в горле и кивнул.
– Если ты закончил, уходи. – Артур лениво махнул в сторону двери. – Отправь Рэндаллу весточку, что наши люди выдвинутся с княжной через три дня на рассвете. В Сентроуском лесу они будут к полудню того же дня.
Калеб опустил голову в легком поклоне. У самой двери он остановился.
– Ты сказал, что почти доверяешь мне.
Артур улыбнулся, но глаза его остались холодны.
– Я король, Калеб. Доверять полностью я могу только себе. Ступай.
Калеб вышел, но его не покидало чувство, будто что-то не так.
И это ощущение усилилось бы во сто крат, если бы он увидел, каким взглядом его провожал Артур.
Глава 22
Уилл считал дни до истечения срока, когда Рэндалл должен был дать ответ Артуру. Сначала он злорадствовал и чувствовал себя победителем, потому что отомстил Рэндаллу за предательство. Дал понять, каково это – терять любовь всей жизни. Когда весь мир будто уходит из-под ног и ты остаешься совершенно один.
Уилл не сомневался, что Рэндалл примет условия Артура.
Ради любимой жены он сделает все что угодно. Уилл бы так и поступил. Но с каждым днем его уверенность тлела, а в сердце зарождалось беспокойство. Он самолично вручил Артуру оружие против Рэндалла – вот только поздно спохватился, что от силы удара может пострадать слишком много людей. И вкус победы постепенно обернулся обжигающей горечью.
Рэндалл не торопился возвращать Аврору. Уилл ошибся. Снова. И внутри него стало так пусто и больно. Особенно больно за Рэна.
Своими собственными руками он лишил сына той, что заменила ему мать.
– Ваше Высочество! – послышался за дверью голос Оливии.
Уилл не ответил. Будто его здесь нет. Ему бы хотелось, чтобы все оставили его в покое.
И даже та, которая дарила ему кратковременное удовольствие и возможность забыться, отдавшись животной страсти.
– Ваше Высочество, вы у себя? – Оливия постучала в дверь, и Уилл с раздражением допил остатки вина прямо из бутылки.
