— Это было... то есть, я не ожидал... — Он запнулся, выглядя таким очаровательно взволнованным, что я не смогла сдержать свое раздражение.
Он был прав. День перед Днем Благодарения был не лучшим временем для глубокого погружения в то, что у нас было. Ради всего святого, он облапал меня в фортепианной комнате клуба, где я работала, — того самого клуба, который вышвырнул бы меня вон и забросил в черный список, если бы люди узнали, что произошло.
Мне нужно было время, чтобы подумать о том, что делать дальше, когда я не была на высоте после оргазма.
Вернулись намеки на ужас. Как я всегда оказывался в подобных ситуациях?
Принимая неправильные решения, — пел голос в моей голове. Никогда не имея плана и оказываясь в местах, где ты не хочешь быть.
Я не стала утруждать себя опровержением этого. Я не смогла бы, даже если бы попыталась.
— Имеет смысл. — Я заправила прядь волос за ухо, внезапно почувствовав неуверенность. Наше напряжение эффектно взорвалось после нескольких недель, может быть, даже месяцев, накопления, и теперь нам приходилось иметь дело с последствиями.
Проблема была в том, что я всегда плохо справлялась с уборкой. Я вечно попадала в переделки, не имея представления о том, как выбраться самому.
Мы с Каем погрузились в молчание, когда закончили приводить в порядок комнату и самих себя. Он казался таким же растерянным, как и я, хотя, возможно, он просто мысленно готовился к своему звонку, горько подумала я.
Я вышла из комнаты первой, но не сделала и двух шагов, как резко остановилась.
Мой желудок опустился на несколько дюймов.
В холле кто-то был.
Высокий, широкоплечий и совершенно устрашающий, бегемот в виде человека уставился на меня сверху вниз, его лицо ничего не выражало. Его глаза были ледяного, тревожно-голубого цвета, такие бледные, что казались почти бесцветными. Его темные волосы были коротко подстрижены, а ужасный шрам пересекал лицо по диагонали от брови до подбородка, разделяя его на две в остальном безупречные половины. Если бы не шрам и эти вызывающие дрожь глаза, он мог бы стать потрясающей моделью с такими скулами.
Мой пристальный взгляд опустился, и дрожь пробежала по мне при виде толстых красных ожогов, обвивающихся вокруг его шеи, как веревка. В отличие от ровной холодности его взгляда, ожоги, казалось, пульсировали от ярости под моим пристальным взглядом, как будто они были в нескольких секундах от того, чтобы соскочить с его кожи и задушить меня.
Ответное давление обвилось вокруг моего горла.
