Данте издал сдавленный звук, который получился чем-то средним между шипением автомобильного двигателя и хрипом умирающей кошки. — Друзья не позволяют друзьям открывать дверь с фаллическими аксессуарами. Не прибегай ко мне, если твой муж упадет в обморок от сердечного шока."
"— В чем это моя вина? — Запротестовала Вивиан между смешками. Казалось, ее совершенно не беспокоила неминуемая кончина ее мужа. — Я была в ванной. Вини Слоан за то, что она не предупредила тебя.
Я взглянула на своего другого друга-предателя.
Она отошла от своей кинокритики и уставилась на свой телефон так, словно он лично был продюсером, режиссером и исполнителем главной роли в ее самых ненавистных романтических комедиях.
Прерывать Слоан, когда она была в плохом настроении, было все равно что бросить несчастную газель перед разъяренным львом. Нет, спасибо. Мне нравилась моя голова именно там, где она была.
— Кай, ты присоединишься к нам за ужином? — Спросила Вивиан, снова привлекая мое внимание к залу. Ее смех наконец утих.
Она придвинулась к своему мужу, который обнял ее за талию, защищая, и нежно поцеловал в макушку. Укол зависти проник в мое нутро, прежде чем я прогнала его. — Как я уже сказала девочкам, мы можем легко изменить бронирование.
— Может быть, в другой раз. У нас с Данте была встреча неподалеку, и я просто подошел поздороваться. — Взгляд Кая метнулся ко мне на долю секунды и ответный трепет пробежал рябью по моей коже. — Я не хочу срывать ваше свидание.
— Чепуха. Ты ничего не сорвешь, — сказала Вивиан.
— Иза присоединяется к нам, так что это действительно было бы идеально. Усадить четверых легче, чем троих.
Мои плечи напряглись. Последнее, чего я хотела, это просидеть весь ужин с Каем. Я делала это раньше, на званом ужине, который Данте и Вивиан устроили сразу после того, как вернулись из медового месяца, но тогда все было по-другому. Это было до того, как появилась комната с пианино. До опасных фантазий и случайных прикосновений, которые сдвинули мой мир с его оси.
Глаза Кая снова остановились на моих. Невидимая стальная дверь захлопнулась вокруг нас, отгородившись от остального мира и окутав нас коконом из легких вздохов и сталкивающихся сердцебиений.
Мурашки побежали по моей коже. Но в то время как я изо всех сил старалась сохранять видимость спокойствия, он смотрел на меня так, как ученый рассматривал бы старый, но полностью забываемый текст. Намек на интерес, смягченный морем безразличия.
