— Присутствие Кая коснулось моей спины, как и дрожь удовольствия, за которой следует медленное растекание тепла по моему позвоночнику. — Шопен.
Это был один из самых сложных этюдов композитора, но он был выполним.
Я взглянула на Кая, который прислонился к пианино и оценивал меня с отстраненным интересом профессора, оценивающего студента. Лунный свет разливался по его расслабленной фигуре, серебром выделяя скулы и прорисовывая тени под этими непроницаемыми глазами.
Воздух затуманился от предвкушения.
Я погрузилась в нее, переводя взгляд обратно на пианино, закрывая глаза и позволяя электрическим токам пронести меня через пьесу.
Я не часто играла Шопена, поэтому он начал подташнивать, но как только прибавила шагу, тихий шорох отвлек меня от размышлений.
Мои глаза распахнулись. Кай сдвинулся со своего предыдущего места. Теперь он сидел на скамейке, его тело было всего в нескольких дюймах от моего."
"Я нажала не на ту клавишу. Диссонирующая нота пробрала меня до костей, и хотя быстро исправилась, я больше не могла раствориться в музыке.
Я была слишком занята тем, что тонула в осознанности, в аромате леса после ливня и в том, как взгляд Кая прожег дыру на моей щеке.
Вчера я играла так, как будто никто не наблюдал. Сегодня я играла так, словно за мной наблюдал весь мир, за исключением того, что это был не весь мир. Это был один человек.
Я закончила этюд, разочарование растирало мне кожу. Кай наблюдал за мной, не говоря ни слова, выражение его лица было непроницаемым, за исключением крошечной складки между бровями.
— Ты отвлек меня, — сказала я, прежде чем он смог констатировать очевидное.
Хватка ослабла, показав проблеск веселья.
— Как же так?
— Ты знаешь как.
Веселье усилилось.
— Просто сидел. Я ничего такого не сказал и не сделал.
— Ты сидишь слишком близко. — Я бросила многозначительный взгляд на полоску черного кожаного сиденья между нами. — Это очевидная тактика запугивания.
— Ах, да. Секретное искусство сидеть слишком близко. Я должен связаться с ЦРУ и проинформировать их об этой новаторской тактике.
— Ха-ха, — проворчала я, мое эго было слишком уязвлено, чтобы уступать место юмору. — Разве тебе не нужно быть где-нибудь в другом месте, вместо того чтобы беспокоить невинную девушку?
— Мне нужно побывать во многих других местах. — Краткий огонек осветил тени в его глазах. — Но я выбрал быть здесь.
Его слова проникли в мои кости, гася пламя моего недовольства.
Свет вспыхнул, затем погас, снова погрузившись в омуты тьмы.
