Как и ожидалось, Данте проявил сочувствие расколотого булыжника, но он никогда не упускал возможности подколоть меня по поводу решимости моей матери выдать меня замуж.
— Отведи ее куда-нибудь, как я обещал. Кто знает? — Я остановился у входа в бар. — Она могла бы быть той самой. В это же время в следующем месяце мы могли бы дважды встречаться и надеть одинаковые наряды пар на Таймс-сквер.
Данте поморщился.
— Я бы предпочел отрезать себе руку и пропустить ее через мясорубку.
Я проглотил свой смех.
— Если ты так говоришь.
— Если бы я убедил Вивиан, она могла бы заставить его петь голым йодлем на углу Бродвея и Сорок Второй улицы. К счастью для него, я также счел идею парных нарядов и посещения Таймс-сквер отвратительной.
Обычно мы вместе выпивали после наших боксерских поединков, но сегодня вечером Данте извинился и ушел на свидание со своей женой, поэтому я зашел в бар один.
Я прошелся по залу, инстинктивно высматривая ямочки на щеках и фиалку, но увидел только светловолосую подругу Изабеллы и другого бармена с рыжими кудрями.
Я устроился на свободном стуле и заказал у блондинки свой обычный виски, чистый. Тереза? Тиган? Тесса. Это было ее имя.
— Держи! — прощебетала она, ставя напиток передо мной.
— Спасибо. — Я сделал небрежный глоток. — Напряженная ночь. Кто-нибудь еще работает сегодня?
— Нет. У нас никогда не работает больше двух человек в одну смену. — Брови Тессы поднялись. — Вы ищете кого-то конкретного?
Я покачал головой.
— Просто спрашиваю.
К счастью, вскоре другой клиент отвлек ее внимание, и она не стала настаивать дальше.
Я допил свой скотч и провел следующие полчаса, занимаясь обязательным общением и сбором информации — ничто так не развязывает людям языки, как небольшое количество алкоголя, вот почему у меня было строгое ограничение в три порции на публике, — но я не мог сосредоточиться. Мои мысли постоянно возвращались к одной комнате на втором этаже.
Очевидно, не из-за Изабеллы. Я был просто обеспокоен тем, как она превзошла меня, и не мог успокоиться, пока не доведу пьесу до совершенства.
Я продержался в баре еще десять минут, прежде чем не смог больше этого выносить. Я извинился, что у меня назначена беседа с генеральным директором частной инвестиционной компании, выскользнул через боковой вход и поднялся по лестнице на второй этаж.
В отличие от вчерашнего дня, в зал не просачивалась музыка. Прикосновение чего-то, что казалось опасно близким к разочарованию, скользнуло по моей коже, пока я не стряхнул его.
