— Ты бы кричала для него так же, как для меня, когда мои пальцы погрузились в твою сладкую маленькую киску? Когда ты скакала на моей руке, пока она не пропиталась твоим освобождением? Я все еще слышу твои крики, любимая. Каждую чертову секунду каждого дня.
Темный румянец окрасил ее щеки, поглотив ее прежнее веселье. Ее глаза горели огнем, который соответствовал тому, что сеял хаос в моем здравом уме.
— Прекрати.
— Прекратить что? — Моя свободная рука скользнула с ее талии к пояснице.
Тепло ее кожи обжигало мою ладонь, клеймя меня.
— Прекрати говорить подобные вещи.
Шум должен был заглушить ее задыхающиеся слова, но я слышал ее так ясно, как будто мы были в пустой комнате.
Ее горло сжалось, когда она сглотнула, когда я провел костяшками пальцев по обнаженной поверхности ее спины. Ее платье опустилось чуть выше талии, и ее кожа скользила как шелк под моими прикосновениями.
— Такие вещи, как что? Правду? — Я опустил голову, мой рот коснулся раковины ее уха.
— Если есть что-то, о чем я сожалею, так это о том, что ушел до того, как мы закончили то, что начали в комнате с пианино.
Если бы мы это сделали, возможно, воспоминания о ней не мучили бы меня так сильно на прошлой неделе. Может быть, это утолило бы эту дикую, царапающую потребность запечатлеть себя в ней так глубоко, что я был единственным мужчиной, о котором она могла думать.
Ради всего святого, я отказался от вечера со своими книгами ради ночного клуба.
Если это не было признаком моей необратимой спирали, то ничего не было.
Дрожь пробежала по ней. Ее голова откинулась назад, когда мои губы скользнули к мочке ее уха и прикусили.
— Кай...
Хриплый звук моего имени на губах Изабеллы сломал тот контроль, который у меня еще оставался.
Похоть захлестнула меня, отметая в сторону всякую логику и рациональность.
Мало в чем в жизни можно было быть уверенным, но в одном я знал — если я не заполучу ее в ближайшее время, и если она не будет хотеть меня так отчаянно, как я хотел ее, я, блять, умру.
— Иди наверх и скажи своим друзьям, что ты уходишь. — Я обхватил рукой ее затылок, мой голос был таким низким и мрачным, что я с трудом узнал его. — У тебя есть пять минут, милая, или ты узнаешь из первых рук, что я не всегда такой джентльмен, каким ты меня считаешь.
ГЛАВА 18
Я не помнила, какую отговорку сказала своим друзьям за то, что рано ушла.
