Старуха, низко склонившись, внимательно рассмотрела мою правую ладонь, затем брезгливо отбросила ее, будто взяла в руки нечто гадкое, и вновь склонилась, на этот раз над моей левой ладонью. Она долго изучала линии, водя по ним кривым длинным ногтем, затем вдруг замерла и бросила на меня непонятный взгляд. Ее бледные сухие губы растянулись в кривой ухмылке, которая мне совсем не понравилась.
– Интересно, – протянула она.
– Что ты увидела? – От волнения мой голос дрожал. – Суждено ли мне встретиться с моим суженым?
– Суженым? – усмехнулась ведьма.
– Ты уверена? Родители твои иначе полагают.
– Ты и это увидела? – изумилась я.
– Я вижу всю твою жизнь на много лет вперед, – проговорила старуха, выпустив наконец мою руку. – Занятно, барышня…
– Говори, не томи! – заволновалась я. Медлительность старухи пугала меня.
– И месяца не пройдет, как ты увидишься с любимым, – сурово ответила гадалка. – Да только не пришлось бы тебе пожалеть об этой встрече…
– Пожалеть? – удивилась я. – Но почему?
– Уже не тот он, что прежде, твой любезный друг.
Другим человеком вернется, – задумчиво пробормотала старуха, глядя на свой котел, висящий над огнем. – Моря, океаны… Они меняют людей – нежданно, негаданно. Милый твой выбрал опасный путь. Недоброе он задумал, жди теперь беды. И такая это беда – уж как привяжется, так и не отвяжется… еще много, много лет.
Уж так я обрадовалась, Феденька, сердце мое, услышав о скором твоем возвращении, что и слушать перестала, что там бормочет мерзкая старуха.
Самое главное она мне поведала, а все остальное меня не интересовало.
Наскоро попрощавшись, я выбежала из ее страшной лачуги. Гадалка что-то крикнула мне вслед, но я не обратила внимания. Стоял поздний вечер, а родители всегда волнуются, когда я задерживаюсь. Сказать им правду о том, где была, я не могла, а лгать не хотела, хотя уже не раз приходилось в последнее время.
И вот, гуляя в тот вечер по берегу, я все вспоминала слова странной старухи. Море меняет людей… Что она имела в виду? Что могло статься с моим милым Феденькой? Как он изменился?
От раздумий меня отвлек батюшка.
Оказалось, он уже давно наблюдал за мной, стоя на расстоянии, а я и не замечала этого, пока он меня не окликнул, поскольку вдоль берега нашего громоздятся большие черные валуны, заслоняющие вид. Высокий, широкоплечий, в темной одежде, какую надевал обычно, отправляясь смотреть, как идут дела на его рыбном заводе. Издалека его можно было принять за каменную статую.
