Она была очень рада, что в первый же день познакомилась с такой замечательной девчонкой, как Светка.
Мамы дома не оказалось, Максим пока тоже отсутствовал. Лера прошла на кухню и заглянула в холодильник – две пластиковые бутылки с водой и тарелка салата. Понятно, ужин откладывается. Наверное, мама принесет что-нибудь из столовой.
Лера зашла в свою комнату, бросила сумку на кровать и только тогда вспомнила, что оставила на пляже полотенце, когда они со Светкой удирали от этих дикарей.
– Черт! – раздосадованно простонала она.
Ее любимое полотенце! Но теперь уже было поздно, оставалось только смириться с потерей и купить себе другое.
И тут из сумки выпала та самая книга в кожаном переплете. Лера взяла томик в руки, распутала обвязывающий его шнурок и раскрыла.
Это оказался дневник. Возможно, он принадлежал кому-то из прежних владельцев рухнувшего особняка. Лера, заинтригованная, начала переворачивать слегка измятые листочки с обтрепанными краями.
Несколько страниц старинного дневника были вырваны так безжалостно, что торчали лишь обрывки пожелтевшей бумаги.
Запись на первой уцелевшей странице датировалась семнадцатым июля 1866 года. Увидев это, Лера лишилась дара речи. Она даже не предполагала, что книжка настолько древняя.
Дневник точно принадлежал женщине, его потемневшие от времени листы были исписаны изящным убористым почерком. Лера невольно залюбовалась ровными строчками, похожими на узкие полоски ажурного кружева. Сейчас уже никто так не писал.
Заинтересовавшись, девушка начала читать.
"
"…Милый друг, любезный мой Феденька, как же я рада твоему возвращению!
Какое же это счастье, не передать словами. Пишу эти строки, а у самой рука дрожит, как у юной гимназистки после первого поцелуя…
Только мой дневник и знает, как истосковалась я по тебе, сколько горьких слез пролила бессонными ночами, ожидая весточки. Сколько обидных упреков выслушала от строгих моих родителей. Отношения наши они считают глупостью несусветной, которой необходимо положить конец…
Только эти странички хранят мои секреты, ведь больше нет у меня доверия ни к кому.
Даже Фима, моя кузина, предала меня! Столько лет она в нашем доме, мы с ней как сестры были. Я говорила с ней о тебе, о моей любви, и вдруг узнала, что она докладывает обо всем батюшке. Больше свои мысли никому не открываю, только дневничку своему – уж он не предаст. А тайник, куда дневник прячу, лишь мне одной известен, так что все наши с тобой секреты отныне в целости и сохранности.
