Эмили Хобхаус, дочь священника из Корнуолла и одна из первых активисток антивоенного движения (очень похоже, опять-таки не англичанка, а потомок корнуолльских кельтов) словами не ограничилась: в 1900 г. она создала Фонд помощи бурским женщинам и детям, «чтобы накормить, одеть и предоставить кров и охранить тех женщин и детей – бурских, английских и других, – кто стал нищ и наг в результате разрушения их собственности, насильственного выселения или других инцидентов… в результате военных действий».
Точных данных у меня нет, но, судя по обороту «бурских, английских и других», Фонд заботился и о чернокожих – кроме них, никто больше не подходит под определение «другие».
Потом отправилась своими глазами смотреть лагеря. Военные во главе с Китченером пытались ее туда не пустить, но против них было то, что там не объявляли военного положения и всем распоряжалась гражданская администрация, так что Хобхаус получила разрешение у генерал-губернатора Капской колонии Милнера (его никак нельзя отнести к активным противникам колониальных зверств, но все же он признавал, что лагеря были «плохим делом, и, насколько это меня касается, я чувствую, что обвинения, обильно взваленные на нас за все, что мы сделали и не сделали, имеют под собой некоторые основания».
Эмили Хобхаус осмотрела семь лагерей, и увиденное там ее потрясло: в дополнение к вышеописанному, заключенным не выдавали мыла, считая его «предметом роскоши». Еще до того, как его сменил Китченер (но концлагеря уже действовали вовсю) британский главнокомандующий Робертс говорил: «Если кормить тех, чьи родственники сражаются против нас, то это только поощрит буров продолжать сопротивление, и, кроме того, ляжет на нас тяжким бременем».
Отсюда и похлебка из гнилой муки с насекомыми…
(Кстати, буквально только что в книге современного английского автора я наткнулся на точное число погибших в концлагерях. Автор этот не особенно любит круглые цифры и часто приводит весьма даже не круглые.
Даже не 26 тысяч, а 27 927…)
В Англии после возвращения Хобхаус ее выступления и газетные интервью вызвали мощное движение протеста. Либералы и пацифисты уже представляли собой немалую силу, и под их давлением правительство, хоть и крайне неохотно, пошло на создание состоявшей исключительно из женщин общественной комиссии по обследованию концлагерей, по имени ее главы Миллисент Фосетт так и названной «комиссия Фосетт».
