Африканские племена не всегда были, говоря языком недоброй памяти советских пропагандистов, «жертвами колониальной экспансии» – порой они сами становились нападавшими без предупреждения и повода агрессорами, и нельзя сказать, чтобы так уж редко…
Однако со временем англичане стали нравиться бурам все меньше и меньше – присмотрелись… Буры решили уйти на север, на «ничейные» земли, где они будут сами себе хозяева, не имея над собой чьей-то власти. И начался так называемый Великий Трек – массовое переселение буров с чадами-домочадцами и всем нажитым добром на север, за пределы Капской колонии.
И Треку, и самим бурам не повезло – они оказались впоследствии очень уж густо вымазаны черной краской, стали жертвами очередной «черной легенды», каких в истории немало. Что интересно, и английские пропагандисты викторианских времен, и более поздние советские в описании буров пользовались очень схожими терминами – «жестокие колонизаторы», «гнусные рабовладельцы, тяжко угнетавшие своих черных рабов».
Кому-кому, но уж безусловно не англичанам кого-то клеймить как «жестоких колонизаторов» и «гнусных рабовладельцев»…
В действительности с бурами обстояло несколько иначе.
Безусловно, они не были ангелами, но и не были такими монстрами, какими их изображала англо-советская пропаганда (тот редкий случай, когда идеологические противники слились в трогательном единении). Да, у буров были чернокожие рабы, но на их землях преспокойно обитали и свободные готтентоты. Буры их, будем следовать исторической правде, не считали равными себе, но и в рабство обращать не стремились.
Что до угнетения рабов… Сохранился любопытный документ под названием «Дневник Гарри Гопкинса», написанный одним из английских поселенцев в 1820-е гг. В одном месте автор описывает, как они однажды собрались тесной дружеской компанией, чтобы послушать рассказ своего знакомого о его поездке в места «компактного проживания» буров, торговавшего там и с бурами, и с чернокожими.
А рассказывал этот знакомый по имени Боб очень интересные вещи. Торговля происходила так: странствующий купец вроде Боба раскладывал свои товары на циновках или коврах.
Сначала к этим «прилавкам», понятно, подходили белые фермеры-буры и их жены. А вот потом… Цитирую Гопкинса, его пересказ рассказа Боба.
«И только после этого к ковру с товарами допускаются рабы и слуги-готтентоты. Они тоже, между прочим, покупают чертову прорву вещей. Потому что, как выяснилось, эти чернокожие совсем не нищие – им от голландцев (так Боб называет буров.
