У противников работорговли единственным богатым человеком был Веджвуд, но его состояние многократно превосходили капиталы ливерпульских работорговцев и плантаторов английских островов в Вест-Индии, в первую очередь Ямайки и Барбадоса, широко применявших для выращивания сахарного тростника рабский труд, и никакой другой. Эта публика успешно пресекала все попытки либералов (тогда еще немногочисленных и слабых) работорговлю запретить.
Что до петиции, нам предлагают поверить, будто правительство испугалось петиции, подписанной 11 000 человек, жителями одного-единственного города.
Как писал позже по другому поводу Марк Твен: «Потрясите вашу бабушку, джентльмены! Брюква не растет на дереве».
Вот именно. К тому времени наиболее дальновидные представители британского делового мира стали понимать, что работорговля становится все менее рентабельной и гораздо большую прибыль приносит сельское хозяйство на захваченных к этому времени африканских прибрежных землях.
В первую очередь масличные пальмы – пальмовое масло широко использовалось в производстве мыла, а мыло – товар повседневного спроса, расходящийся регулярно большими партиями.
(Яркий пример мы можем наблюдать в наши дни. «Роллс-Ройс» – очень дорогая машина, но круг ее покупателей весьма узок. Неизмеримо большую прибыль получают компании, производящие одноразовые авторучки и зажигалки – товар копеечный, но постоянно расходится в огромных количествах.)
Так и здесь.
Кроме масличных пальм неплохой стабильный доход приносили какао-бобы и другие продовольственные и технические культуры, хорошо продававшиеся в Европе. В одной из колоний к тому же открыли богатые золотые россыпи, за что ее и назвали Золотой Берег.
Были и другие причины запрета работорговли, даже гораздо более серьезные. На мировом сахарном рынке конкурентами англичан, и серьезными, стали французы и частично испанцы – и те и другие на своих плантациях использовали исключительно дешевый рабский труд.
А большая часть английского сахарного тростника все же выращивалась в Индии руками наемных рабочих, которым приходилось платить. Соответственно, себестоимость французского и испанского сахара была гораздо ниже. Единственный способ помешать этому без войны – пресечь поток новых рабов. За кулисами в который раз пряталась Старушка Экономика…
Свидетелей и прямых улик нет, но достаточно косвенных.
