Действовала та же сеньориальная система, что в самой Франции: знатные господа владеют огромными землями, а «простонародье» обязано платить многочисленные повинности в звонкой монете. Да вдобавок часто выполнять многочисленные и обременительные (и бесплатные!) работы по ремонту и расчистке дорог, заготовке дров для армейских гарнизонов, поставке провизии войскам и многое другое. Неповиновение каралось жестоко, вплоть до лишения крестьян земли. Это был самый натуральный феодализм, против которого в конце концов французский народ и восстанет.
Крепостного права не было давным-давно, лет триста, но феодальные повинности никто не отменял ни в одной букве…
Находились, конечно, умные люди, понимавшие, что физически невозможно управлять из-за океана решительно всем. Однажды губернатор Канады Фронтенак попытался было учредить, пусть слабое, лишенное особых полномочий и власти, представительское учреждение наподобие парламента. Правда… «Он хоть и хороший человек, а все-таки барон».
Задуманное губернатором подобие парламента должно было состоять исключительно из «благородной» публики: крупных землевладельцев (дворян-сеньоров), священников и наиболее зажиточных горожан. Все остальные оставались за бортом. Однако и это куцее подобие местного самоуправления привело короля Людовика Четырнадцатого в ярость, и он прислал губернатору письменный разнос, потребовав прекратить всякие эксперименты с играми в демократию. Один король думает за всех, один король решает все дела, даже самые мелкие, а подданные должны лишь смиренно исполнять волю его величества.
Одним словом, «Государство – это я!».
Вполне возможно, злости и тревоги его величеству прибавляли примеры, имевшиеся тут же, под боком. Еще во второй половине XVII в. американские колонии, такое впечатление, начали потихонечку пробовать на прочность власть далекого Лондона и помаленьку «откусывать» себе новые и новые кусочки вольности. Еще при Карле Втором колонии Массачусетс, Коннектикут, Плимут и Нью-Хейвен объединились в некую конфедерацию, присвоившую себе часть прав по внешним сношениям и внешней торговле.
У Карла не нашлось времени, чтобы всерьез их приструнить. «Построить» расшалившихся колонистов попытался Иаков Второй, но тут его свергли, и конфедерация осталась при всем достигнутом."
"В 1660 г. колония Мэн за сотню с лишним лет до американской революции провозгласила себя независимой и суверенной республикой.
