Сохранилась судебная система, своя армия с особой формой, общероссийскому военному командованию не подчинявшаяся (многие солдаты, офицеры и генералы этой армии совсем недавно участвовали в наполеоновском походе на Россию в составе Польского корпуса). Сохранилась прежняя денежная система – вместо рубля ходил злотый. И наконец, государственным языком оставался польский.
(Достаточно сравнить жизнь в царстве Польском с положением ирландцев в Британской империи – едва ли не рабочий скот, – чтобы в полной мере оценить цинизм англичан.
Об Индии я вообще молчу…)
Слезами и печальными стонами англичане не ограничивались – они были людьми практичными и роняли ровно столько слез, сколько требовалось в данной конкретной ситуации. Следствие по делу декабристского мятежа очень быстро вышло на тянувшийся в царство Польское английский след…
Южное общество декабристов поддерживало тесные связи с польским тайным обществом, готовившим свой мятеж с отделением от России. Полковник Пестель на допросе показал: «В 1825 году я сам был в сношениях с князем Яблоновским и Городецким, коих видал в Киеве.
Оные мне говорили, что общество их в сношении с обществами прусским, венгерским, итальянским и даже в сношении с английским правительством, от коего получали деньги».
Ведущий допрос генерал-адъютант А.И. Чернышев: «Вы приводите весьма кратко слышанное от князя Яблоновского и Городецкого, что польское общество находится в сношениях с английским правительством, от коего получает деньги; но умалчиваете о подробностях сих сношений – и о лицах, через коих оные происходят, тогда как сами же рассказывали г.
Юшневскому то же, но гораздо яснее, а именно, что в делах тайного общества принимает искреннее участие английский кабинет и обещает в нужном случае оказать содействие».
Пестель: «Английское правительство находится с польским тайным обществом в сношении, снабжает их деньгами и обещает снабдить также и оружием».
Неизвестно, в каких отношениях с английской разведкой находились сами декабристы, тот же Пестель (по разным причинам следствие слишком глубоко не копало).
Но кое-какие детали заставляют насторожиться и сделать определенные выводы. Пестель считал, что «должна Россия даровать Польше независимое существование». А это уже чисто в английских интересах.
Гораздо дальше пошли авторы «Манифеста», с которым «диктатор восстания» князь Трубецкой 14 декабря 1825 г. должен был явиться на Сенатскую площадь[1]. Благоглупостей там много – но опасных благоглупостей. Возьмем пункт шестой.
