– Фрид-Федорчук, его группа работает в наших тылах, потому что немцы тут завязли, не получается у них мощный бросок до Москвы.
– Они знали о встрече с перебежчиком из абвера, знали о нем, месте и времени, – напомнил Сосновский.
– Ты прав, Михаил, но с этим мы разберемся потом. С этим разбираться придется самому Платову. А вот для нас важно другое. Побежали к машине! – подхватив с земли свой автомат, я побежал к берегу, чтобы мимо камышей добраться до нашей замаскированной машины. – По дороге я торопливо излагал Сосновскому свои мысли.
– У нас есть шанс их догнать или не потерять из вида! Основная задача Фрида-Федорчука – диверсии в нашем тылу. Он опоздал, значит, вторую задачу ему поставили поздно, значит, немцы только узнали о предательстве Бельца. Фрид спешил, но у него все получилось. Предатель убит, а документы, которые он нес к нам, спасены. Понимаешь, вторая задача, помимо основной. А основная – помочь наступлению на этом участке фронта.
– Ты хочешь сказать, что Фрид прямо сейчас не бросится к своим передавать документы, захваченные у Бельца? – Сосновский споткнулся, выругался и снова догнал меня.
– Не бросится! – согласился я. Для меня это было очевидно. – Согласись, что это не так просто. Фрид не может просто так выйти к своим и на дороге перед танковой колонной поднять руку, мол, стойте, я свой. В советской форме, в полосе наступления, неудачного наступления! Его просто пристрелят. Сомневаюсь, что у него есть рация. Скорее всего, у него есть пароль к командирам немецких частей и передовых подразделений, по которому те поймут, что человек из абвера.
– Ну если ты прав, – Сосновский подбежал к машине и стал отбрасывать тонкие молодые осинки, которыми он вчера замаскировал машину, – тогда у нас есть небольшой запас времени. Фрид пока будет мотаться по нашим тылам, и как только возникнет удобный момент, сразу передаст захваченный пакет своему командованию. Абвер – военная разведка в составе верховного командования вермахта. Так что шанс добыть документы у нас есть. И надо как-то сообщить в особый отдел, чтобы организовали эвакуацию тел отсюда и по возможности их идентифицировали.
Я помог Михаилу отбросить в сторону срубленные деревца и кустарник и уселся на переднее сиденье. Сосновский сел за руль, повернул ключ в замке зажигания, но машина даже не отреагировала, она не издала ни звука. Стартер молчал, приборы на панели даже не шелохнулись, не дернулась ни одна стрелка. Мы одновременно бросились открывать капот и, открыв его, сразу все поняли.
