А эти инструменты из коллекции Минской областной филармонии. Эшелон попал под бомбежку, и я отстал. Я скрипки спасал от огня. Потом дождь пошел. Инструменты боятся перепада температуры, и я должен сделать для них многослойный чехол, для сохранения постоянной температуры и влажности. Вот и придумал со старыми одеялами. Шерсть, она дышит…
– Эх, Пашкевич, – подал голос Сосновский, стоявший за моей спиной. – Лучше бы ты детей спасал от фашистов!
– Дети хоть имеют ноги и могут убежать, – с болью в голосе заявил музыкант.
– А скрипка? Она имеет только голос, она не может себя защитить, не может убежать. Эти инструменты тоже дети, дети своих мастеров, дети всего цивилизованного мира.
– Вот он – цивилизованный мир, – указал Сосновский рукой на запад, где слышна была непрекращающаяся канонада. – Он пришел к нам со всей мощью своей цивилизации и своим европейским гуманизмом. Теперь приходится спасать от западной «культуры» скрипки!
– Черт с вами, Пашкевич, – махнул я рукой, – берите ваши инструменты и бегом в машину.
Отвезем вас по пути в штаб ближайшей воинской части, а там как начальство решит.
Музыкант поспешно схватил чемодан, несколько высохших одеял и забрался на заднее сиденье автомобиля, бережно поставив рядом с собой свое драгоценное имущество. Сосновский покачал головой, сел за руль, и мы выехали со двора госпиталя. До центральной усадьбы колхоза, если смотреть по карте, напрямик было не больше десяти километров, но проселками придется проехать километров двадцать или двадцать пять.
Причем не по самой лучшей дороге. Мне хотелось расспросить Пашкевича о скрипках и мастере, создавшем их более сотни лет назад. Но ухабы и резкие повороты не располагали к беседам. Да и диверсантов стоило опасаться. Поэтому я держал автомат наготове и внимательно посматривал вперед и по сторонам.
Когда мы выскочили наконец из-за леса на отрытое пространство, то сразу оказались среди почерневших, сожженных полей. Кто-то выжег все посевы, видимо, чтобы они не достались врагу.
Значит, кто-то не исключал, что сюда могут прийти фашисты, или решил перестраховаться на этот случай. Это безрадостное зрелище вызывало уныние. Но оно и заставляло сжимать кулаки, стискивать зубы от злости. А потом мы увидели дым, который стелился по земле. Недавно поселок обстреляли. Разрушенных домов было много, но все они были уничтожены несколько дней назад. А вот свежие воронки дымились на площади, на окраине, на опушке.
