Я ей предложение делал…"
"Прохор явно недоумевал, и стоял, терпеливо ожидая дальнейших пояснений.
— От нашей деревни должны пойти ополченцы в полянское войско. Ну, так я и пойду, — последние слова Макарка сказал так тихо, что Васька их разобрал с трудом.
Поняв, что на самом деле задумал паренек, дядька Прохор сокрушенно покачал головой:
— Экой ты паря, Макарка. Ты ж и не пожил еще. Неужто из-за девки на войну под копья и стрелы? Многие ли наши, кого полянцы в ополчение увели, домой возвратились? На одной руке пальцев хватит, чтобы посчитать.
А уходило немало. Одумайся!
— Нет, дядька. Я твердо решил. Все равно полянцы заберут сколько надо. Не одного так другого. Пусть уж тогда меня.
Ваське стало так жаль Макарку, что он чуть было не заскулил. Да и сам Макарка, держался, видать, из последних сил.
— Спасибо вам всем, — Макаркин голос разнесся по поляне так звонко, что невольно щемило сердце, — Не держите зла. Прощайте.
Макарка, забывшись, кинулся было к людям, стоящим в строю, но Прохор, упредив его, удержал.
Обнял парня, похлопал по спине, успокаивая. Макарке теперь нельзя к свету. И нельзя по ту сторону костра. Только один Прохор пока еще оставался на границе миров, только он еще мог быть посредником между миром людей и одиноким волчонком, выбравшим себе злую судьбу в порыве незрелого чувства. Да и то, ненадолго.
— Ступай Макарка. И помни, у тебя есть три дня, чтобы передумать.
Макарка отступил от дядьки, мотнул сокрушенно головой и кинулся с поляны со всех ног.
Едва не наступив на Ваську, промчался мимо, всего может в паре шагов, да был так расстроен, что Васьки конечно же не заметил.
С тяжелым вздохом дядька Прохор вернулся к ожидавшему его сходу.
— Эх, рано я похвалился удачным годом. Если не голод и холод, так война кого-нибудь да заберет. Весь строй стоял в полной тишине. Радость обновления оказалась придавленной горечью потери.
Но как бы ни было тяжело, а жизнь останавливаться не должна, да и не может. И вот, откуда-то из строя донесся голос, который стали подхватывать и другие:
А наш атман знает, кого-н выбирает
Крикнет рота стройсь, да и забыли про меня…
Тому, кто решит остаться в волчьей шкуре, жить будет трудно.
Но жить человеком нисколько не легче. Мужики пели военную песню, но выпевал при этом каждый свою судьбу, потому что знал, что и без всякой войны следующего года может и не пережить. Васька понял, что сход закончился и рванул обратно к телеге.
