— Не хочешь брать три… — не бери, — писарь состроил картинный вид, что он де человек занятой и тратить время дальше на пустой разговор не собирается, — Либо вчера за пять, либо сегодня за три. Я тебе историю про раков на базаре рассказывать не собираюсь, — и поднял ладонь, прерывая дальнейшие возражения, — Бывайте, други.
Деваться Лисам, конечно же, было некуда, они забрали деньги, поворчали и незамедлительно испарились. Похоже, и в крепости, их хотя и терпели ввиду необходимости их услуг, но как дорогих гостей привечать явно не собирались.
Писарь открыл ротную книгу учета и внес парней в списки. Пока он чиркал гусиным пером, Аким, стоявший до этого в задумчивости, вдруг ожил:
— А-а. Я вспомнил историю про раков, — писарь прекратил чиркать и поднял глаза на Акима, а тот, ободренный уделенным ему вниманием, добавил, — Это история со Старшей Сестры. «Вчера были раки большие, но по пять, а сегодня по три, но маленькие!»
— Помнишь прошлую жизнь? — писарь оживился, и смотрел теперь на Акима с любопытством
— Да… так.
Иногда приходят такие… м-м… образы, что ли."
"— Это не просто образы, — наставительно пояснил писарь, — Если б тебе одному они приходили, тогда можно было бы их принять за блажь, а когда очень и очень многим приходят подобные воспоминания, то это уже закономерность!
Писарь достал маленькую книжечку, и уже в нее повторно вписал Акимины сведения.
— А другу твоему, — писарь кивнул на Васю, — Такие образы не приходят?
— Нет, мне ничего такого не приходит, — торопливо и даже испуганно ответил Васька.
— Ну, да. Ну, да. Если бы сразу двум, то это уже бы был перебор.
— А что, много таких людей? — Акимка не удержался от вопроса, он знал только, что такие есть, но было любопытно узнать, много ли их, — Ну, которые прошлую жизнь помнят?
— Примерно один из двадцати, — ответил писарь, — А среди юнцов, вроде вас, так и вовсе каждый восьмой. Мастерство свое на Старшей Сестре помнишь?
— Кажись, инженером был.
— Так кажись или инженером? — писарь осерчал.
Ему не нравилась неопределенность в ответах, особенно в ответах про прошлую жизнь.
— Точно. Инженером, — поспешил исправиться Акимка. И дал пояснение, — На металлургическом комбинате работал.
— Надо же, — писарь обрадовался так, будто получил очередное подтверждение какой-то своей важной догадке, — И этот имел профессию, совершенно непригодную для этого мира.
— А что, другие тоже име…
— Отставить вопросы, — посуровел писарь, — Ишь, расчирикался. Значит так.
