— Эт, ты, Прохор, точно подметил, — согласился его собеседник, — Тока в нашей деревне умеют так с замахом из-под дюпы в скулу припечатать, точь-в-точь вол копытом лягнул.
Ольха сжимала нож побелевшими пальцами, она уже была готова, что, если придется прирезать эльфа, значит так тому и быть. Тот стоял в пяти шагах и смотрел на нее с ненавистью во взгляде, уж он-то убьет не задумываясь. И чтобы до нее добраться, ему осталось преодолеть одну единственную досадную помеху, в лице двух случайных хотя и наглых зевак.
Илерион довольно быстро оправился и оглядел этих двоих своим презрительным взглядом.
Благо он имел богатый набор способов поставить их на место. Ольха и сама видела, что эти двое — не местные. Одеты как крестьяне, да они крестьяне и есть. Пожалуй, тут даже бежать за стражей не придется, Илерион сумеет подобрать нужные слова, чтобы эти двое пожалели, что встали на его пути.
Уже начал скривляться его рот, чтобы начать выплевывать привычные оскорбления, но видать что-то шепнуло ему чутье, и на всякий случай он переключился на тонкое видение, решив, видимо, прежде посмотреть какого они роду-племени.
И вот тут Ольха отчетливо увидела, как в его глазах проявился страх. Не понимая, что его так испугало, она тоже перешла на «глаз» оборотня."
"Эти двое были волками. Да какими! Оба матерые, оба опытные бойцы, послужная дорожка «от запястья до запястья» — образы ставить негде. В отличие от эльфа, ей не нужна была монета, чтобы увидеть нифриловые образы под одеждой. В груди плесканул сумасшедший всполох надежды: «неужели они мне помогут? — а следом пришла уверенность, — помогут обязательно».
Тот из них, которого товарищ называл Прохором, приблизил свои глаза к глазам эльфа:
— Ты ведь уже все понял, родной? — его голос звучал странно, тягуче, будто обволакивал. Ольха глазам своим не верила. Он насылал на эльфа заклятие безо всякого нифрила, — Иди-ка, ты, отсюда по-добру да по-здорову.
Эльф послушно повернулся и пошел. «И это все?» — Ольха была так потрясена, что не сообразила даже, как те двое оказались возле нее, как чьи-то сильные пальцы бережно отобрали у нее нож и вернули его на прилавок.
Она пришла в себя, только обнаружив, что вместо ножа держит в руках кулек со сладостями, а сама идет с этими двумя с базара в сторону выхода. Не встречая никакого сопротивления, они миновали стражу и направились к причалам.
Когда ее совсем попустило, то прямо стало распирать от вопросов. Она подумала, что если сейчас их не задаст, то, наверное, лопнет.
