— Это какой еще закон предписывает будить по ночам честных людей?
— У вас скрывается подозреваемый в крупной краже, я буду ломать дверь.
— Под нашей охраной в доме находится человек, наделенный дипломатической неприкосновенностью его величества, — крикнул Рибус через дверь, — А, следовательно, неприкосновенен и сам дом. Вы будете отвечать за самоуправство.
Угроза подействовала. Долбежка прекратилась. За дверью теперь слышался только плохо различимый бубнеж, — по всей видимости, там начали переговариваться, определяясь в дальнейших действиях.
Дядя Рибус иллюзий не питал, понимал, что получил лишь небольшую передышку. Вместе они вышли в коридор.
— Дело плохо, — сказал он, обращаясь к Ольхе, — Они явно играют на опережение, даже если каким-то чудом мы доберемся до причала, выйти в море нам не дадут.
— Скажите, а есть из дома другой выход? — спросила она.
— Обижаете, княжна, — Рибус улыбнулся, хотя и вымученно, — Вы все-таки находитесь в доме контрабандиста.
Хухля вас проведет. Егер хорошо знает город, он пойдет с вами и придумает, где вам укрыться.
— Если только Егер владеет могией скрыта, иначе он будет обузой, — неожиданно возразила Ольха.
Похоже Рибус совершенно не ожидал подобного возражения, а к тому еще и на самом деле обиделся:
— Егер, вообще-то, — воин, а не лазутчик, — его слова прозвучали довольно сердито.
— Тогда мне лучше пойти одной. А я, уж что-что, в прятки играть умею.
Рибус недоуменно посмотрел на воина-ежа, будто бы ища у него поддержки, но тот только пожал плечами.
— Тогда решено, — Ольха попыталась изобразить уверенность в своих силах, которой на самом деле не ощущала, — Спасибо вам за все.
— Не знаю, за что вам меня благодарить, — Рибус явно был раздосадован. Отпускать Ольху одну ему не хотелось, — Я так для вас ничего и не сделал.
— Что вы, Рибус. Вы сделали очень много. Теперь я знаю про маяк и могу в любой миг от него избавиться.
— Так может, лучше оставить камень здесь?
— Ну уж нет. Они его найдут и обвинят в краже вас.
— Ну, что ж. Удачи вам, княжна, — как человек умный, Рибус, разумеется, признавал ее доводы, и все же чувствовал себя так, будто отправляет ее на верную смерть, — Мы постараемся их задержать.
Вместе с Егером он вернулся в лавку. Будто за входной дверью того и ждали, долбежка возобновилась. Хухля взял лампу и повел ее в подвал к тайному ходу.
