— Ты проницательна, как, впрочем, и всегда.
— Не надо мне льстить, Верес. Это плохо сказывается на бдительности.
— На чьей бдительности? Льстящего или того, кому льстят?
— Обоих.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Хочу, чтобы ты был поосторожнее в делах с Азумом. Он никогда не упустит возможности обмануть.
— Азум еще ничего не знает.
— Хочешь сказать, ты попытаешься поставить над гильдией своего человека в обход хана?
— Почему бы и нет?
— У тебя крайне мало шансов. Разве только… Разве только этот человек… — она пытливо посмотрела на князя.
— И опять в точку, Карина. Этот человек — я.
Не удержавшись, королева горностаев захлопала в ладоши.
— Это сильный ход. Но рано или поздно ты должен поставить его в известность.
— Чем позже он узнает, тем сговорчивее будет, — Верес прикрыл глаза, давая понять, что расспросов о нем достаточно, — Я хочу поговорить о Фарадоре.
— Не сомневалась. Верес, я не хочу тебя в это втягивать.
— Нет уж, давай об этом поговорим. Мне известны его притязания на вороньи холмы.
Через них проходит мой речной путь, а значит я и так уже втянут в это.
— Верес, послушай меня, — она дотронулась пальцами до его руки, — Я не могу знать, что ты чувствуешь каждый раз, когда проходишь мимо развалин Северграда. Но я знаю, сколько сил ты в него вложил, и как много он для тебя значил… Нет, дослушай меня. Ты не станешь оспаривать, Азум умышленно поручил его стеречь этим дикарям из племени красной собаки. Он знал, что тебя это оскорбит.
— Все это так, Карина. И я обязательно верну город. Можешь в этом не сомневаться. Но можешь не сомневаться и в том, что верну я его так, чтобы больше уже не потерять. Никаких плохо продуманных, никаких недостаточно выверенных действий хан от меня не дождется.
— Ну, хорошо, о Фарадоре поговорим за обедом.
— Тогда уж после обеда, не хочу портить себе аппетит. Ты будешь кормить меня своими знаменитыми пирогами?
— Ну, конечно, князь. Приказала поварам, как только дозорные увидели твои стяги.
На обедах королевы горностаев Верес неизменно перемазывался в жиру, но никогда об этом не жалел. Повязанные на шею и разложенные на коленях салфетки не спасали. Мелкая рыбешка, запеченная в тесте, давала обильный сок. И чтобы не пролить его, разворачивать тесто нужно было осторожно. Рыбешку убирали, она была слишком мелкая и костлявая, а ели только напитанное соком тесто, и как тут не осторожничай, сок лился по рукам и подбородку.
