И в отличие от этого, — Лис кивнул в сторону Акимки, а на его губах скользнула змеиная усмешка, — Неплохо запутан.
— Ну, и где же этот второй волчонок, Фидол? — спросил старик, — Ты распутал след?
— Я же сказал, след запутан хорошо, и успел остыть. Так что, где засел второй волчонок, мы спросим вот у него, — не спуская с Акимки холодного взгляда, Фидол достал из-за пояса витую плеть и покачал ее в своей руке.
Предчувствуя скорую забаву, Мегул, тут же забыл о разногласиях с братом, соскочил с коня, зашел Акимке за спину и сдернул с него куртку.
Поскольку руки у того были связаны за спиной, куртка не упала, а повисла, оставшись одетой рукавами на запястьях.
— Сейчас мы немного повеселимся, а ты нам все расскажешь, волчонок, — угрюмое настроение Мегула мгновенно сменилось на веселое.
— Да, один я здесь… — опять начал было отвираться Акимка, но убедительности в его словах больше не ощущалось, — Это я к реке бегал. Я ж говорю, воды мне надо было наносить, дров насоби…
Плеть со свистом опустилась ему на плечи и договорить он не смог.
Кровь отлила от его лица. На ногах он устоял, но стал бледен как полотно. Нанеся первый удар с коня, Фидол не стал торопиться, он нарочито медленно спешился и подошел к Акимке, держа готовую к удару плеть на отлете.
— Ну-ну. Волчонок решил показать себя храбрецом. Это радует нас, правда Мегул? А моя плеть так истомилась по волчьей шкуре, — Фидол подошел к Акиму вплотную и смотрел в упор, — …Теперь она разгуляется. Если конечно, ты не захочешь сказать нам, в какую нору залез второй волк?
Акимка понимал прекрасно, что отвираться бесполезно, только себе же хуже сделаешь.
Но страх быть пойманным пропал, потому что его и так уже поймали. А вместе со страхом ушли и сдержанность, и даже досада на собственное ротозейство, что попался сам, и подставил Ваську. В Акимке начало подниматься совершенно новое чувство, чистое и спокойное. Холодная волчья злость, не направленная на кого-либо, а та природная злость зверя, которая заставляет биться за жизнь даже тогда, когда выжить уже невозможно.
Акимке вдруг стало на душе легко и спокойно. Он больше не боялся и не пытался отвести взгляда от бегающих лисьих глазок, смотрел прямо, как подобает свободному волку.
— Ты не будешь забивать меня своей плетью, потому что жаден и хочешь получить деньги, — сказал Акимка незнакомым ему самому отрешенным голосом, — И ты надеешься взять меня на испуг, так как сам ты труслив, и на моем месте уже бы наложил в штаны.
