Вероятность положительного исхода, по моей оценке, увеличилась на два процента.
— Вот как? — несколько уязвленный такой низкой оценкой свих стараний, Грач поднял бровь, — И какова же теперь общая сумма вероятности «положительного» исхода, очень хотелось бы узнать?
— Общая сумма теперь эти два процента и составляет, — Вепрь еще раз усмехнулся и потрепал Грача по плечу, — Один шанс из пятидесяти все-таки лучше, чем ноль из ста.
— Копья, щиты поднять, — услышал Вася приказ сотника, — Стрелки товсь.
В этот раз Вася приказал Бобрам взять копья. Для отпора конной атаки они подойдут лучше топоров. Стрелять по рубильникам, скачущим под заклятием ускорения почти бесполезно, а с учетом морока, раздвоившего их войско, — вдвойне бессмысленно. Вася понимал это, и бросил через плечо Акимке:
— Стреляй, когда остановится.
Он обернулся на волка, из его горла вырвался затравленный рык, обдавший тугой волной передний ряд его бойцов:
— Упереть копья. Чтоб их…
Тяжелые копья с глухим звуком легли на особые углубления в верхней части поставленных на землю высоких щитов, тупые торцы копий уперты в землю и для крепости придавлены правой ступней.
На них мчались четыре рубильника. Нет. Не четыре, половина — морок. Значит два только. Однако, оценив их оборонное сооружение, один из рубильников в последнее мгновение отвернул коня, решив атаковать соседнюю десятку, у тех укрепление выглядело не так внушительно.
Вася глядел на Рысь, летящую на него быстрее птицы.
Видел губы, шепчущие заклятие, а сразу затем его хлестнуло волной нифрильной атаки — «сковывающий ужас». А тут же следом еще одна волна, но уже ответная из-за спины, посланная Вепрем — «стойкость духа».
— Дерррржать!
В то мгновение, когда скачущему на них коню оставался один прыжок до неизбежного удара грудью об их щиты, Вася вдруг увидел гримасу изумления на лице летящего на копья рубильника, потому что летел он уже без коня. С той же дурацкой изумленной рожей рубильник пролетел над тяжелыми копьями Васиной щитовой линии, и шлепнулся за их спинами, а его конь, угодивший передней ногой в замаскированный ров, перекувырнулся и задом вперед влетел в их насыпь, как булыжник в рыхлый снег.
Ох не зря они гребли землицу целый час как проклятые, их насыпь взяла на себя основную тяжесть удара конской туши, которая проломив и пропахав укрепление, бойцов раскидала как кегли, но зато не раздавила в лепешку.
