Вроде и не так холодно, а попробуй, полежи неподвижно часок, другой, пятый, сразу поймешь, что не Ташкент и не май месяц.
— А, знаете, — задумчиво произнес Костя, — все-таки здорово, когда базу подбирает такой разгильдяй — он высказался несколько иначе, но с тем же смыслом. И все дружно закивали. Когда выход и вход находятся в одном и том же месте, появляется некоторый простор для маневра и полета мысли.
— С базой все более или менее понятно, — сказал я и громко чихнул.
— Будь здоров, — вежливо проговорил Сироткин.
— Не твое дело, — любезно ответил я, — давайте вернемся к этому, — и постучал пальцем по лежащему на столе плану. — Какие мысли?
— Три точки в различных районах, — задумчиво произнес Дед, — кафе, галерея и шоссе…
— А общее у всех их… — перебил его Берташевич.
— Что все три рядом с метро, — перебил в свою очередь его Женя.
— Пока менты глаза протрут, все уже и разъедутся, ищи их потом — подытожил Шадурский.
— Короче…
— Мумбай (Индия. 26–29 ноября 2008 года там произошла серия террористических актов, погибло около двухсот, ранено свыше тысячи человек), — тихо произнес Кирилл, оторвавшись от компьютера.
— Самый настоящий Мумбай, только, в меньших масштабах и без планируемых потерь со стороны террористов.
— Очень в духе Режиссера: быстренько отработали и скромненько скрылись, — грустно сказал я. — Если у них получится, шум поднимется…
— Ты даже не представляешь, какой, — заявил Крикунов, — и, кстати, я могу сказать, когда все это произойдет.
— Иди ты! — восхитился Костя.
— С этого момента… — поднял голову от плана Дед.
— Запросто. Сегодня у нас понедельник…
— Да что ты говоришь, — съязвил Сироткин и все дружно на него зашипели.
— Акция произойдет через три дня, в пятницу.
— С чего ты это взял, Кира?
— А с того, что именно тогда в Москве открывается международное совещание глав спецслужб. Повестка дня, не поверите, борьба с терроризмом. Газеты надо читать, други мои, и в ящик заглядывать, когда новости показывают.
Наступило молчание. А о чем говорить-то? Симпатичное получится совещание по обмену опытом с террористами, главное — очень своевременное.
Нет, потом нам, конечно, и соболезнование выскажут, и всяческое содействие пообещают. И в то же время тихонько похихикают, всегда, знаете ли, приятно, когда кого-то (не тебя) «опустят», причем, так нагло и с издевкой.
— Юморист, — мрачно проговорил Шадурский.
— Петросян, блин, недорезанный, — согласно кивнул Берташевич.
— Значит… — начал было Сироткин, но его перебили.
