Хреново.
— Небось, отличником был?
— Старался очень, все мечтал выбиться в асы. Когда нас разогнали, страшно расстроился, даже слегка запил.
— Данные на него помнишь?
— Стрельцов Владимир, только, толку-то с этого. У нас там имена-фамилии были сплошь служебные.
— Облом.
— Но… — тут Сироткин сделал трагическую паузу, — но так получилось, что спустя полгода мы с ним опять учились вместе. На курсах, помнишь такие?
Еще бы мне не помнить. От …ского вокзала сорок минут на электричке. Дальше выйти из первого вагона, перейти через мост и сесть в автобус на площадке перед овощным магазином.
Через три остановки покажутся железные ворота и КПП. Каждый из нас в свое время отучился там, кто год, а кто — чуть меньше.
— Вот там-то мы учились под нашими родными ФИО, а потому, — Сироткин прокашлялся и торжественно произнес: — Кремляков Виталий Николаевич, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения. Между прочим, москвич, я у него даже в гостях был.
— И где это?
— На Варшавке, возле театра «Шалом».
Мы там всей группой пару раз зависали.
— Понятно. Потом пересекались?
— Ни разу.
— Ясно. Кстати, как этот Виталий держался с нашим полковником?
— На равных.
— Дальше.
— Дальше мы с Бертой подождали минут двадцать, потом я поехал на Электрозаводскую, а он на Пресню.
Как выяснилось, клиент уже был на месте, в Барабанном. И пахал он там, как Карла за растрату, добрых три часа без перерыва. В 15.53, перед уходом, сделал последний звонок и поинтересовался, как обстоят дела с квартирой.
Услышав ответ, пришел в хорошее настроение и даже начал насвистывать.
В 16.45 наш труженик вернулся в офис на Пресне, перекусил, но сопеть не стал, а продолжил ударно работать. В 17.20 принял первого клиента и передал какие-то документы.
В 18.10 принял второго и представил записи, подтверждающие то, что любовница хранит ему трогательную верность, а супруга — вовсе даже наоборот. Тот пришел в неописуемый восторг, расплатился, выдал премию и тут же попытался договориться о проверке нравственности еще одной «одной милой девушки».
Островский, или как его там, отказался, сославшись на чрезмерную занятость, и проводил счастливого рогоносца до дверей."
"В 19.03 в кабинет зашла секретарша и грудным голосом сообщила, что очень соскучилась, но бездушный шеф резко бросил ей, что не время и не место, и приказал собираться. В 19.12 они выехали из офиса, в 20.25 уже были дома.
