Сергей переключил канал, на сей раз появилось демократического вида лицо, покрытое седоватой шерстью. «Успешный влиятельный бизнесмен», «наглое преступление», «вызов демократии», «взято под личный контроль»…
Он вздохнул и снова нажал кнопку пульта. Теперь экран явил миру частично влезшее туда личико какого-то важного милицейского чина. Чин бодро отрапортовал о проведенном комплексе оперативно-розыскных мероприятий, задействованном личном составе и служебных собаках. Тут же в кадр попала одна из них, серая длинноухая немецкая овчарка сидела у ног проводника и смотрела на оратора, как на последнего идиота.
— Несомненно, работала группа профессионалов, — прокуковал тот напоследок. — К сожалению, задержать их по горячим следам не удалось… — Потом рассказал о каких-то фотороботах и напоследок жалобно призвал граждан проявить сознательность и рассказать органам, что же все-таки произошло, а то они сами никак не возьмут в толк.
— Ну, вот и все, — Волков выключил телевизор. — Главное, что фотороботы уже сделаны.
— Я так понял… — проговорил Коваленко и потянулся к бутылке. Налил командиру, потом себе.
— Ни хрена ты, Тихий, не понял… — Сергей чокнулся с ним и забросил в рот содержимое стакана. — Ты хоть подумал, что бы случилось, если б тебя побрали? С тобой, ишаком безмозглым, с группой? Сколько говна вылили бы на всю контору?
— Я просто вспомнил госпиталь, — не поднимая головы, ответил Игорь. — И, потом, не побрали же.
— Твое счастье, — проворчал Волков. — Но, все равно, стрельба в центре столицы! Что скажет мировая общественность?!
— Да, хрен с ней, с общественностью.
Что теперь со мной будет, командир?
— Хороший вопрос, — Сергей закурил. — Значит так, сейчас еще немного выпьем и отбой. Заночуешь у меня. Утром поедешь на базу. Ты, кстати, там уже трое суток кантуешься, ребят я завтра предупрежу. Сиди тихо, как подводная лодка на грунте.
— В Москву звонить можно?
— Запрещаю. Побудешь там недельку, а потом поедешь вместо Гвоздя на три месяца в Среднюю Азию, готовить тамошних «Барсов». И вот еще что, ты мне ничего не рассказывал, а я ничего не слышал.
Уразумел?
— Да.
Выпили еще, вернее, выпил Игорь. Поначалу, водка его не брала, потом все-таки прихватила."
"— А вот теперь, достаточно, — поставил диагноз Волков. — Иди спать, я постелил в гостиной на диване.
— А ты? — Коваленко встал из-за стола, его качнуло.
— Еще посижу немного. Иди, говорю! И не ори.
— Спасибо, тебе, — театральным шепотом проговорил тот, придерживая рукой стенку, чтобы не упала.
