В квартире было тихо, соседка вредной привычки подниматься в такую рань не имела.
Звонить на Преображенку я не стал, Костя с Женей уже уехали, а Дед еще не вернулся. Принял душ, обработал небольшую ранку на голове перекисью. На мое счастье, кто-то из покойничков огрел меня по башке не железной трубой, а резиновым шлангом со стальным сердечником. Я его потом нашел в машине и прихватил на память о приятном знакомстве. В общем, пощипало немного и прошло.
Забросил бельишко в стиральную машинку, а сам пошел пить чай на кухню.
Попробовал было поразмышлять: аккурат перед тем, как мне дали по башке, туда заглянула какая-то интересная мысль, но ее тут же выбили. Захотелось есть, и эта новость вызвала сдержанный оптимизм: при сотрясении мозга аппетит пропадает напрочь. Хотя, если разобраться, что там у меня в голове может стряхнуться, пустота, что ли?
Я засобирался выпить еще чаю с бутербродами, но передумал. Пошел к себе, поставил будильник на половину второго, лег на диван, поудобнее устроил на подушке голову и сам не заметил, как вырубился.
Часть третья
— Давление, пульс у вас, больной, в норме, анализы, вообще, просто прекрасные.
— Значит, будем жить, доктор?
— Ничего это не значит…
(Подслушано в краснознаменном военно-морском госпитале)Лирическое отступление третье, очень личное
1996 год. Лето. Центр Москвы.— Как идти, куда? — тихо спросила она и заплакала.
— Я должен, служба, извини, — ответил он и опустил глаза. Врать любимой девушке совершенно не хотелось.
— Какая служба, Игорь, ты же до конца недели в отпуске.
Как они вообще тебя нашли?
— Я позвонил сам из ресторана и доложил, у нас так принято.
— Никуда ты не пойдешь! Я, я полдня в парикмахерской просидела, — жалобно проговорила она, и ему стало мерзко.
Самая красивая девчонка Москвы, да, что там Москвы, всей планеты, ради него несколько часов проторчала в парикмахерской, надела лучшее, что было у нее и соседок по комнате в институтском общежитии, а, самое главное, сегодня был самый счастливый день в ее жизни. По крайней мере, до того момента, пока он не начал пороть чушь.
— Извини, — прозвучало достаточно жалко, да и сам он казался себе жалким и убогим одновременно."
"А как все здорово начиналось: знакомство не по пьянке в кабаке, а на выставке. Прогулка по вечерней Москве, ужин в кафе… Никакого торопливого и пьяного секса, просто долгий разговор, когда каждый из собеседников не трещит бестолково, а жадно вслушивается в слова другого. Мгновенно пробудившийся взаимный интерес.
