— Значит, сейчас кофейку попьем для бодрости и тронемся, — я встал и направился на кухню. Оттуда позвал: — Жень, можно на минутку?
— Да, командир… — появился, такой красивый в дверях, с бутербродом в руке.
— Ты, это, Жека, на Кирилла слишком не гони, не надо. Нам, между прочим, еще вместе работать, а, может, и не только.
— Я постараюсь, хотя, знаешь, иногда просто руки чешутся.
— Ты меня понял?
— Все понял, дяденька, я больше не буду.
— Смотри, а то из пионеров исключу. Ладно, с этим ясно. Скажи мне лучше, не было ли чувства, что он вас просек?"
"— Ни разу, я бы почувствовал, — Сироткин знал толк в наружном наблюдении.
К нам в подразделение он пришел от «притворщиков». Самую малость не доучился, программу закрыли. — Ты знаешь, вообще такое ощущение, что этот Вадик, он же Вася, вообще страх потерял. Проверялся как-то лениво, все равно, что никак.
— Хорошо, если так: Слушай, а откуда это про поссать в лифте, в Интернете выудил? — Женька любил на досуге полазить по сети.
— Это мне Берташевич поведал, когда мы назад ехали.
Был он недавно в одном городке, там у них…
— И?
— Ну, городок бедный, последний хрен, можно сказать, без соли доедают, короче, как везде в России, даже похуже.
— Удивил.
— Слушай дальше. Так вот, местные власти вдруг взяли да приняли программу «Жилье для неимущих», выклянчили под это дело деньгу из центра и построили.
— Что?
— Как, что? Дом для неимущих, то есть для себя, любимых. Справный такой домишко, целых двенадцать этажей, с лифтом. Единственная во всем городе высотка, можно сказать, местный небоскреб.
Заселили туда чиновников из мэрии и всех прочих местных бугров, как раз сорок квартир и заполнили.
— И, как народ, безмолвствует?
— Не сказал бы. Сначала ходили туда как на экскурсию, на лифте катались, а потом повадились каждую ночь этот самый лифт зассыкать, да еще и гадить на лестницах.
— Ну, прямо, революционеры. А, что жильцы?
— Ничего с этим поделать не могут. И консьержей нанимали, и наряды милиции выставляли, и аппаратуру вешали.
Один черт, к утру лифт обоссан, лестницы обосраны, а изображения нет, потому что все камеры кем-то сняты.
— Круто!
— И не говори. Просачиваются народные мстители…
— А менты?
— Ментам тоже квартир не дали, так что они на стороне повстанцев. А у местных это вообще превратилось в какой-то обряд. Костя говорил, что если парень пару раз в тот дом не сходит, ни одна девка с ним гулять не пойдет.
— Да уж… — я допил кофе и пошел прочь из кухни.
