Ушедшая из города денежка, согласно известному закону физики, проследовала, нигде не задерживаясь, и осела на счетах мудрого политика и крепкого хозяйственника, Козинцова В. А. Суммы, по оценкам знающих людей, потрясали воображение. Этот пройдоха сподобился кинуть всех: доверившееся ему население, местный бизнес, областную администрацию, ожидавшую «откатов» и так их и не дождавшуюся, федеральный центр и даже собственную команду, все эти годы шкурившую для него все и всех.
Выдоив город досуха, он рванул в Чехию, в сжатые сроки получил гражданство и начал жить-поживать, размеренно и со вкусом проедая наворованное.
Достать этого шустрилу легально возможности не представлялось, потому что любое заявление против него могло стать началом серьезного разбирательства в отношении сотрудничавших с ним уважаемых людей и являлось, по сути, явкой с повинной."
"Чтобы не создавать прецедента, его решили убрать, но, то ли заказчики сэкономили на исполнителях, то ли тем просто не повезло. Козинцов словил пулю в организм, но выжил.
После выздоровления переехал в Швейцарию, прикупил домишко в Берне, обложился охраной и стал жить дальше. Он искренне верил, наивный местечковый хапуга, что в такой стране его уже точно не достанут.
За эту акцию Сироткин огреб немалые деньги, и только было собрался вознаградить себя поездкой на курорт в компании очень красивой дамы, как жизнь в очередной раз доказала, что не стоит строить далеко идущих планов. Самое интересное то, что резкое изменение обстановки совершенно его не огорчило.
Скорее, даже наоборот.
* * *На Дальнем Востоке было раннее утро, но Константин Берташевич не спал, сидел в трусах на кухне и гонял чаи. Всю ночь он ожидал звонка, правда, совсем от другого человека.
Он обнаружил трезвонящий телефон в кармане висящей в прихожей на вешалке куртки и нажал на зеленую кнопку.
— Здорово, Жор… — пророкотал он в трубку. — Почто людей тревожишь с утра пораньше?
— …
— Вот как, интересно.
— …
— Трезвый, говоришь? А я, признаться, думал, что все уже, кранты Игорьку.
— …
— Неужели? Вот уж, не подумал бы.
— …
— Нет, Дед, не приеду. И тебе не советую. Это все уже в прошлом, а жить надо настоящим.
— …
— Ну, как знаешь, удачи. Обнимаю.
Забросил трубку на место и поспешил назад, на кухню, потому что наконец-то зазвонил другой, очень нужный телефон. Пришло время заслушать доклад, как прошла ночная смена.
Константин Берташевич, для своих в прошлом просто Берта, здоровенный, очень крупный мужик.
