Даже сделал заявление по этому поводу в прессе. Естественно, после всего этого Жора стал очень и очень небедным человеком. Жизнь, как говорится, удалась.
Он допил виски, встал и начал мерить шагами комнату, совершенно не беспокоясь, что его могут услышать. Второй год Шадурский был один, жена с дочками обжила домик на Кипре и в Россию возвращаться совершенно не собиралась. Такие дела, жизнь удалась, а с женой вот не сложилось. На втором десятке лет в браке ее, привыкшую к гарнизонам, съемным квартирам и хроническому безденежью, как это ни странно, сломали именно деньги, большие деньги и все то, что на них можно купить.
Назавтра ему предстояло «обнулить» счет в принадлежавшем шефу банке, а потом выдержать разговор лично с самим им. Услышать его любимое: «И даже не проси» и объяснить, что ни о чем таком просить не собирается, а просто ставит в известность.
Он взял со столика телефон и набрал номер.
* * *Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Женя Сироткин, меж своими — Сиротка, признавал свою полную и безоговорочную капитуляцию.
— Как скажешь, дорогая, — тихо сказал он и обворожительно улыбнулся, — на Канары, значит, на Канары.
— Ты прелесть, Женечка, love you, — промурлыкала Маргарита, королева красоты 2006 года всей области, и тоже улыбнулась. Томно и обворожительно… — На фиг нам этот Барбадос, — подошла к нему, страстно поцеловала и слилась в объятиях.
Женя действительно очень ей нравился, симпатичный, спортивный, совсем не старый, как те, небедный и нежадный. А, что самое главное, мягкий и уступчивый.
Почувствовав, что из Сироткина при желании можно вить веревки, девушка уже начала строить далеко идущие планы…
Услышав телефонную трель, он с сожалением убрал одну ладонь с роскошного бюста, вторую с места чуть пониже спины и в несколько шагов пересек гостиную по диагонали. Взял с книжной полки телефон и глянул в окошко вызова.
— Рад тебя слышать, Дед. Как сам? — все еще улыбаясь, проговорил он.
— Последний раз в прошлом году.
— Что? — улыбка пропала — Вот как.
— Да, конечно. Завтра же.
— Сразу и позвоню.
— Понял, до связи.
Он вернул телефон на прежнее место и повернулся к девушке.
— Жень, ты меня слушаешь? — только тут он понял, что все это время она что-то щебетала.
— Что?
— Ты совсем меня не любишь, — надула губки красавица Маргарита, — мы на бои быков поедем?
— Понимаешь, Марго… — начал Сироткин, но она ничего такого понимать не желала.
— Оксанка в прошлом году была, говорит, прикольно.
