Я беспокоюсь, что она слишком много времени проводит в одиночестве, но она настаивает, что именно здесь она чувствует себя счастливее всего. Вдали от людей и городского шума. Надо придумать, как заманить ее обратно.
Я поговорила со Скоттом. Мы можем вернуться сюда в середине сентября. Придется забрать Кэти из школы, но я знаю, что она быстро наверстает упущенное – она такая умница. Осенью на курорте уже не так оживленно, погода по-прежнему хорошая, и у него есть свободный коттедж. Я обрадую ее этой новостью в ее день рождения, перед нашим отъездом.
Записи продолжались. Пенни писала о коттедже, о пляже, кулинарных подвигах Кэтрин, о взрослении. Эти страницы хранили море информации, но того, что мне было нужно, я никак не находил. Меня так и подмывало позвонить Грэму, сказать, что, по-моему, Кэти в коттедже, и спросить у него название, но я подозревал, что он посоветует мне продолжать поиски."
"Я закрыл книгу и протер глаза. Я читал больше восьми часов подряд, вставал только чтобы включить свет, когда солнце скрылось за облаками, и выпить кофе.
Единственной зацепкой оставался коттедж, в который Пенни ездила каждый год, и имя владельца: Скотт. К сожалению, ни фамилии, ни названия города или курорта, она не указала. Я схватил фотоальбомы со снимками Кэтрин и их жизни. Я просмотрел пляжные снимки, вынимая их из альбома, и убедился, что это один и тот же пляж, просто снимки сделаны в течение разных поездок. На фотографиях я не нашел ни одной подсказки, и на обратной стороне не было написано ничего, что бы мне помогло.
Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку кресла и оглядел комнату. Впервые мне захотелось, чтобы на полке с ее книгами стоял какой-нибудь мерзкий туристический сувенир с названием города. Склонив голову набок, я заметил на нижней полке кое-что странное. На корешках последних двух книг не было ни одной надписи. Это были высокие, тонкие книги. Я взглянул на пол, на неровную стопку дневников, затем снова на книжный шкаф. Они были точно такими же, как те потрепанные тетради, которые я читал.
Я оттолкнулся от кресла и схватил книги. Кэтрин вела дневник – по крайней мере, раньше. Перелистав с первой страницы на последнюю, я обратил внимание на даты. Она начала писать примерно через год после того, как переехала жить к Пенни, и этих тетрадей ей хватило на пять лет. Ее дневники были не такими многословными, как дневники Пенни. В них содержались случайные мысли, несколько длинных отрывков и даже пара приклеенных скотчем открыток.
