"
"Я не спускал с нее глаз и держался рядом. У нее дрожали руки, но она не плакала, и меня это беспокоило. До того дня я никогда не испытывал горя. Когда умерли мои родители, я после всего, через что они заставили меня пройти, испытал облегчение. Я грустил, когда уволили Нану, но то была детская грусть. Печаль, которую я испытывал в связи с уходом Пенни, отдавалась жгучей болью в груди. Она нахлынула и выплеснулась наружу самым странным образом. Непролитые слезы навернулись на глаза, когда я меньше всего их ожидал.
После того как прибыли коробки с ее вещами, я стоял в кладовой, охваченный каким-то необъяснимым чувством. Я поймал себя на том, что думаю о наших разговорах, о том, как загорались ее глаза, когда я упоминал имя Кэтрин. Я вспоминал ее милые, забавные истории об их совместной жизни. В моем календаре по-прежнему были отмечены все вечера вторника, а напротив стояло имя Пенни. Почему-то я пока не мог заставить себя их стереть. Вдобавок к и без того странным и непривычным эмоциям, я испытывал тревогу за жену.
Я думал, что она со всем справится. Я знал, что она скорбит по женщине, которую любила как мать, и все же она была спокойна. Устойчива. Только однажды она заплакала, но я не видел ее плачущей с того дня, как умерла Пенни. После сегодняшних поминок она замкнулась в себе, а потом вышла прогуляться, молча покачав головой в ответ на мое предложение составить ей компанию. Вернувшись, она отправилась в свою комнату и сидела там, пока я не позвал ее ужинать.
Я, обладавший лишь ограниченными знаниями о том, как поддерживать других людей, пребывал в растерянности.
Я не мог позвонить Дженне или Грэму и спросить, что мне сделать, чтобы помочь своей жене. Они думали, что мы близки, и полагали, что я точно знаю, что делать. Сегодня, когда мы выходили из похоронного бюро, Дженна обняла меня и прошептала: «Позаботься о ней». Я хотел, но не знал, как. У меня не было опыта, и я не умел обходиться с такими сильными эмоциями.
Я беспокойно расхаживал по гостиной и кухне, потягивая вино.
Я знал, что мог бы пойти позаниматься спортом, чтобы снять напряжение, но настроения не было. Почему-то спортзал казался слишком далеким от Кэтрин, а я хотел быть рядом на случай, если ей понадоблюсь.
Я сел на диван и улыбнулся, глядя на новую пухлую подушку. Еще один штрих Кэтрин. Шелковые одеяла, пуховые подушки, теплые тона в интерьере и картины, которые она добавила, создавали в квартире ощущение домашнего уюта. Я поднял бокал и задумался.
