Казалось, само присутствие Кэтрин в моей жизни пробуждало во мне все больше эмоций даже без всяких усилий со стороны Кэтрин.
Я должен был это возненавидеть, но мне это почему-то нравилось.
Мне не терпелось приехать домой, увидеться с ней, навестить Пенни и вернуться в офис. Когда клиент согласился на наше предложение раньше, чем ожидалось, мы оба договорились отправиться домой и улетели последним рейсом. Когда я выскочил из такси и схватил свой портфель, Грэм рассмеялся над моим энтузиазмом.
– Я не жду, что ты первым делом отправишься в офис, Ричард.
Насладись утром с Кэти. Увидимся днем.
Я кивнул.
– Спасибо.
Я поставил портфель, включил свет и замер."
"Это была не та комната, которую я покинул несколько дней назад. Стена вокруг камина была окрашена в яркий бордовый цвет, который выбрала Кэтрин, он выгодно оттенял деревянную облицовку и гармонично сочетался с насыщенным кремовым цветом остальных стен. Она добавила несколько подушек и два стула, которые показывала мне, и в результате здесь стало тепло и уютно.
Как дома.
Самым большим сюрпризом стали развешанные ею картины. Она использовала некоторые из найденных ею принтов, но на красной стене висели несколько моих фотографий, которые она распечатала и поместила под стекло в красивые рамки. Я был ошеломлен тем, как здорово они смотрелись, и поражен, что она выбрала мои любимые. Вся комната выглядела великолепно.
Я провел ладонью по спинкам новых стульев. На вид они были крепкими, да и весь интерьер оставался мужским, только теперь его смягчали нововведения Кэтрин.
На каминной полке стояла наша фотография, сделанная Дженной в день свадьбы. Я взял ее в руки и внимательно рассмотрел. Кэтрин сияла и улыбалась в объектив. Я прижимался лбом к ее лбу и тоже улыбался. Мы оба выглядели счастливыми. Влюбленными. Я провел пальцем по ее изображению, не в силах совладать со странным ощущением в груди.
Вернув фотографию на каминную полку, я взял сумку и поднялся наверх. В дверях остановился, изумленный тем, что Кэтрин спит в моей постели.
Я не сомневался, что к этому времени она уже вернулась в свою комнату. Она обнимала мою подушку, ее ручки были сжаты в кулаки, а темные волосы шоколадной волной рассыпались по белоснежным простыням. Я изучал ее, пока она спала. Она выглядела юной и уязвимой. Я вспомнил, как считал ее слабой. Но она была какой угодно, только не слабой. Зная теперь о ней гораздо больше, чем раньше, я был уверен, что у нее стальной стержень, без которого она бы давно сломалась и сдалась.
