Голова кружится? Тошнит?
Он попытался отрицательно покачать головой и тут же скривился.
— Болит, — произнес он чуть слышно. — Не сильно, но все-таки ощутимо. Таблетку дадите какую-нибудь?
— Сейчас обследую вас и укол сделаю, — кивнула она. — Потом, когда поспите, в полицию позвоним, чтобы они с вас показания сняли. Вы помните, как вас по голове ударили?
Мужчина задумался, вспоминая обстоятельства случившегося.
— Зашел в подъезд, там темно было. Лампочка опять не работала, — сказал он. — А потом на площадке между вторым и третьим этажами какая-то тень метнулась навстречу, удар, и больше ничего не помню.
Он еще на секунду задумался и вдруг неожиданно улыбнулся.
— А я же вас знаю, — сказал он. — Наш подъезд не только для меня богат на приключения, но и для вас тоже. Вы меня не узнали? Я Корсаков.
— Римский? — невольно спросила Лида и вдруг ойкнула. Однажды она уже совершенно точно произносила ту же самую фразу. Это было несколько дней назад, когда ей стало плохо в подъезде, а этот мужчина принес ее к себе домой, привел в чувство, а потом проводил до квартиры.
Выходит, это ее сосед…
— Узнали, — удовлетворенно ответил он. — Так что, наверное, помните, что композитору я не родственник. Тот был Николай Александрович. А я Иван Михайлович. Можно просто Иван.
— Лидия Сергеевна, можно просто Лида, — растерянно представилась она, забыв, что уже называла ему свое имя при первой встрече.
— Я помню, — просто ответил он, и она почему-то обрадовалась, что сосед не забыл, как ее зовут. — А еще помню, что у вас отчего-то глаза разного цвета.
— Это явление в медицине называется гетерохромией, — зачем-то объяснила Лида. — Феномен разных глаз встречается примерно у одного процента жителей Земли.
— Значит, мне повезло, что я встретил девушку, входящую в один процент, — развеселился Иван. — Сначала я вас спас, а теперь вы меня спасаете. Это же должно что-то означать. Как вы думаете?
— Я думаю о том, есть у вас сотрясение мозга или нет, — честно призналась Лида. — Потому что мне очень не хочется вызывать нейрохирурга из области.
Это всегда чревато недовольством, как нейрохирурга, так и нашего главврача.
— Не надо никого вызывать, — сообщил Иван. — Голова у меня крепкая, я ее в детстве не раз ронял и об батарею, и о железную штангу хоккейных ворот. Погудит и пройдет. Вы мне укол обещанный сделайте, я поеду посплю и утром встану как новенький.
— Вы как хотите, но я за вами все же понаблюдаю, — сказала Лида. — Черепно-мозговые травмы вещь серьезная.
