А когда они вырвались из города и водитель наступил на педаль всерьез, Миша просто-таки печенкой ощутил, что все усилия последних дней были впустую, потому что вот и смерть его пришла. Ему случалось водить «Волгу», и он не представлял, как Алан удержит эту баржу на серпантине при такой скорости. Да еще с учетом кавказского народного обычая рулить одной рукой, потому что другая лежит на гуделке: надо ведь приветствовать друзей, едущих навстречу…
Сиди он сам за рулем, было бы гораздо легче, но тогда и шансов успеть — ноль.
От поперечных ускорений на поворотах не спасал даже ремень безопасности: Миша так и елозил по сиденью вправо-влево. Хотел закрыть глаза, но вовремя догадался, что вестибулярный аппарат этого не поймет. Не хватало еще в горах заболеть морской болезнью."
"Тогда он просто крепко уперся ногами, мертвой хваткой вцепился в ручку двери и отвернулся к своему окну.
Смотреть вперед нервов не хватало.
Уши бы еще заткнуть, чтобы не слышать визга резины.
Когда Миша потом рассказывал Пиротехнику об этой своей поездке, описание дороги по Южной Осетии прозвучало у него предельно лаконично: «Долетаем мы до границы, как — я не помню…»
Главное, правдиво.
Он действительно не помнил.
Осетинскую границу проскочили, как всегда, со свистом. Но впереди, на российском пограничном переходе, виднелась очередь, и немаленькая. Они пристроились в хвост, Миша поглядел на часы и начал потихоньку паниковать.
— Я сейчас, — сказал Алан и вышел из машины.
Какой же ты молодец, подумал Миша, глядя, как Алан идет вдоль очереди вперед, быстро перебрасываясь словом-другим с каждым из водителей.
«Конечно, конечно, проезжай, дорогой!» Сам все понимаешь, и просить тебя ни о чем не надо… Ты нас только живыми довези — век не забуду.
Вернулся Алан, широко улыбнулся, газанул — и вот они уже у шлагбаума.
На шлагбауме стоял осетин в форме погранслужбы России. Светоотражающая жилетка скрывала погоны — не поймешь, кто такой.
— Э-э, ты чего тут? Давай обратно в конец очереди иди!
— Дорогой, слушай, я со всеми договорился! — сказал Алан.
— Нас пропустили. Очень надо, торопимся очень…
— Ничего не знаю, давай назад! А то вообще ворота закрою!
Алан перешел на местный язык и быстро-быстро затараторил, Миша разобрал только слова «Владик»[5] и «начальник».
— Нет, слушай, я тут начальник! — отрезал погранец.
Алан повернулся к Мише и выразительно развел руками. Миша высунулся в окно. «Бычить» он не любил, но когда надо — умел.
— Слышь, умник, иди сюда.
